Сноу заставляет Китнисс и Пита пожениться после первых Игр.
========== Пит - моя самая большая проблема ==========
Тренировочный центр пустеет. Час назад Эффи дала команду собирать вещи в дорогу, но я вдруг понимаю, что собирать собственно и нечего. Вещи, в которых я приехала, были уничтожены. На кровати лежит только злосчастная корона победительницы Голодных Игр. Хочется чем-нибудь себя занять, чтобы отвлечься от мрачных воспоминаний об Арене, которые еще очень свежи. Неожиданно вбегает взъерошенный и непривычно трезвый Хеймитч. Даже не постучался. Видимо, что-то случилось. Недоумевающая встаю ему навстречу.
- Отбой, Китнисс. Мы никуда не едем.
- Что произошло?
- Пока толком не знаю. Похоже, твой трюк с ягодами имел более серьезные последствия, чем мы думали. Мы еще пробудем здесь какое-то время.
В груди вспыхивает тревога, медленно сажусь на кровать. В голове роятся сотни мыслей, которым я раньше не давала волю. Поднимаю глаза на Хеймитча и вижу только его удаляющийся затылок.
- Скажи Питу, ладно? – говорит он уже в дверях и спешно исчезает.
Сказать Питу. Он же ничего не знает ни о моей уловке, ни о том, что вся любовь на Арене была ложью. Его счастливое неведение вот-вот будет разрушено моими руками. Чувствую себя ничтожеством.
- Привет! – раздается у полуоткрытой двери мягкий голос Пита. – Ты готова? Скоро уже ехать.
Неожиданное появление Пита заставляет меня почувствовать себя ничтожеством еще острее.
- Тут Хеймитч забегал. Он сказал, что наш отъезд откладывается.
Беззаботность на лице Пита улетучивается. Как мне сказать ему остальное?
- Я так и знал. Да, они что-то сделают с нами, - нахмурив брови, Пит задумчиво садится на край кровати.
- Что ты знал? - удивляюсь я. Может, Хеймитч уже рассказал ему про фальшивую любовь?
- Не может Капитолий позволить двоим победителям выжить. Это слишком уж хорошо. Помнишь, как отменили правило в самом конце Игры? Сейчас будет что-то похожее. Может, нас заставят сразиться один на один или пошлют вдвоем на Арену. Не знаю, у меня плохое предчувствие.
- Вряд ли. Ведь уже была церемония награждения. Давай не будем зря гадать и подождем Хеймитча.
- Ладно. Пойдем пока пообедаем?
- Угу. – Нет, я не скажу Питу. Пусть лучше Хеймитч. В конце концов, это он придумал несчастных влюбленных из дистрикта 12, вот пусть и выкручивается. А своей совести я говорю, что спасение жизни выше каких-то там романтических обид. Это все окупает. Я уверена, что со временем Пит это поймет.
Обедаем в одиночестве. Нет ни Эффи, ни стилистов. Только пара безгласых молча меняют нам блюда. Стоит зловещая тишина. Мы с Питом погружены в свои мысли.
После обеда поднимаемся вместе ко мне в комнату ждать новостей. Ложимся на кровать смотреть телевизор в поисках какой-либо информации, но там пока ничего нового. Мне неловко лежать с Питом рядом. Все мои мышцы напряжены, я боюсь малейшего проявления нежности с его стороны. Подушка лежит так неудобно, что шея начинает болеть от напряжения. Я привстаю и пытаюсь поправить ее, но Пит подкладывает свою руку мне под голову и слегка обнимает за плечо. Как тогда в пещере… Но только здесь не Арена, я краснею и превращаюсь в застывшую каменную статую в его нежеланных объятьях.
- Так удобнее? – тихо спрашивает он.
В ответ только мычу что-то несуразное и напрягаюсь еще сильнее. Сейчас я чувствую себя настолько лживой и лицемерной, что готова все ему рассказать. Несколько минут я собираюсь с духом, а в это время Пит, совсем заскучав от капитолийской передачи про прически для домашних питомцев, прислоняется лбом к моему виску и закрывает глаза.
- О чем ты думаешь, Китнисс? Ты так напряжена. Сама же говорила не строить догадок, пока не дождемся Хеймитча.
- Как будто ты сам можешь об этом не думать, - довольно резко отвечаю я.
- Когда ты рядом, могу и не думать, - он улыбается и осторожно целует меня щеку.
Я вся сжимаюсь и делаю глубокий вдох, чтобы сказать ему, чтобы навсегда разорвать эту ложь, но не могу. Пит так заботлив и нежен, он не дает мне шанса.
- Что-то не так?
- Нет, я просто чувствую себя не очень из-за всего этого.
- Ладно, я тогда пойду к себе.
Я его не останавливаю. Наверняка, он сейчас гадает, что сделал не так. Зато у меня есть время, чтобы как следует подобрать слова. А вообще я больше всего надеюсь, что после ответных действий Капитолия нам будет не до раненых чувств.
До конца дня никто не появляется. На следующий день мы пытаемся связаться с внешним миром, но все наши попытки проваливаются. В вестибюле тренировочного центра дежурят миротворцы, которые сообщают, что нас приказано никуда не выпускать без дальнейших распоряжений. До самого вечера мы бродим по нашей новоиспеченной тюрьме, этаж за этажом. Все залы для тренировок закрыты. Комнаты для трибутов везде типовые и ничем друг от друга не отличаются. Пока мы гуляем по центру, Пит почти не говорит со мной. Но меня не отпускает чувство, что его что-то беспокоит. Я догадываюсь что. В лифте он неожиданно спрашивает:
- Китнисс, на Арене ты ведь просто делала вид, что любишь меня? Так ведь?
