- Значит так, ребят, - инструктирует Хеймитч, - ваша главная задача – показать всему Панему, как вы несказанно рады, что остались живы. И особенно вы счастливы, что президент проявил такое участие к вашим судьбам и позволил вам, минуя возрастное ограничение, обручиться. Ясно?
Ментор вопросительно смотрит на нас с Питом, пытаясь понять, уяснили мы или нет. По-прежнему молчание. Он вздыхает и продолжает:
- Потом упомянете о предстоящем завтра празднике года, которым обычно заканчивается тур победителей. На нем вы официально будете помолвлены и получите благословение президента.
- Не переживай, Хеймитч, все будет в лучшем виде. Сноу об этом уже позаботился, - мне кажется, что Пит говорит со злостью, но при кратком взгляде на него замечаю только тоску, переходящую в безразличие.
- За тебя я спокоен. А вот Китнисс не лучшая актриса. Боюсь, что в нынешнем состоянии она не сыграет безумно влюбленную девочку.
- Сыграет, поверь мне, - вот она, настоящая злость Пита, - она прекрасно умеет притворяться. Даже я ей поверил.
Хеймитч хмурится и вопросительно смотрит на меня. Заметив, что я начинаю закипать от злости, он слегка качает головой, что означает: «Все с тобой ясно». А Питу спокойно говорит:
- Полегче, парень. Она все-таки тебе жизнь спасла.
- И теперь жалеет об этом, - обиженно выпаливает Пит.
- Сейчас я действительно начну жалеть, - с яростно сжатыми кулаками цежу я сквозь зубы.
- Ну хватит уже, - устало говорит ментор. – Эффи, долго еще?
- Почти приехали.
В ухе Хеймитча светится черное устройство связи. Несколько секунд он молча слушает, потом говорит:
- Да, понял, - потом помрачнев обращается к нам:
- Слушайте. Съемки будут в прямом эфире. У вас нет права на ошибку. Так что поостыньте и делайте, что должны.
Я испуганно смотрю на обоих.
- Это приказ президента Сноу, - говорит Хеймитч.
- Да какая разница, - равнодушно говорит Пит и смотрит на меня.
Я опускаю голову. Оставшуюся дорогу все мы молча обдумываем новость. Через несколько минут наша компания на месте. Стоим в ожидании сопроводителей. Я все еще злюсь на Пита, но сейчас нам придется работать вместе, придется целоваться, говорить о личном. Нельзя с моим настроем идти на интервью, слишком высока цена ошибки. Жизнь Гейла. Эх, где он сейчас? Что думает обо всей этой истории? Так его не хватает. Вспоминаю утренние шокирующие слова Хеймитча о торговле победителями, и это несколько остужает меня и возвращает к реальному положению вещей. В каком-то смысле Пит меня действительно спас. Решаю сама подойти к нему и наладить общение. Но… С чего начать?
- Пит, прости за Арену, я старалась ради нас обоих, - он молчит, опустив голову. - И за вчерашнее тоже.
Вторая часть извинения дается гораздо труднее.
- Да я вовсе не из-за притворства зол, как ты не понимаешь!
Я действительно не понимаю. Он разочарованно вздыхает.
- А, ладно, забыли. Мы в одной лодке сейчас. Оставлю обиды до лучших времен.
Он слегка улыбается и продолжает:
- Ты как, готова быть неотразимой невестой?
У меня вырывается нервный смешок.
- Надеюсь, что справлюсь. – Вздыхаю. - Знал бы ты, с каким трудом мне все это дается. Поможешь мне?
- Будь спокойна, я все сделаю. Главное улыбайся в течение всего интервью, ладно?
- Как бы только щеки не свело от напряжения.
Пит смеется и демонстративно берет меня за руку перед приближающимися сопроводителями.
- Шоу начинается, - шепчет он мне на ухо.
Поначалу интервью идет хорошо. Я смеюсь, играю беззаботную, счастливую девочку, пару раз целую Пита на камеру. Переигрываю, правда, о чем Пит сигнализирует мне, слегка ущипнув за руку. Он же в свою очередь больше общается с Цезарем, отвечает на его порой каверзные вопросы о наших отношениях. Пит говорит очень уверенно, на ходу придумывает детали никогда не существовавших в реальности посиделок, шалостей за спиной ментора. Неожиданно Цезарь объявляет, что теперь он немного пообщается с родными жениха и невесты. В прямом эфире на экране появляются моя мама, Прим и… Гейл. Они видят меня, а я их. Как я могу играть перед ними свою комедию? Вижу полные тоски глаза Гейла, хочется прямо здесь и сейчас рассказать ему правду. Рассказать всему Панему о том, как меня сделали марионеткой, как лишили свободы! Мама взволнованно начинает поздравлять нас с помолвкой, у меня проступают на глазах слезы. Не могу говорить, в горле застряли сдерживаемые рыдания. Я вот-вот провалюсь и убью Гейла своей слабостью! Чувствую, что тону, но Пит спасает меня.
- Китнисс, дорогая, не переживай так. Ты скоро увидишь своих родных. Извини нас, Цезарь. Мы не виделись с семьями после окончания Игр. Это довольно тяжело переносить, особенно для Китнисс.
Цезарь манерно умиляется.
- О! Китнисс, какая ты милая! Понимаю, понимаю. Ну что ж, вижу, твоя семья рада, что из Капитолия ты привезешь не только корону победителя Игр, но и возлюбленного!
