- Ты точно хочешь? – спрашивает Пит.
- Да, - дрожащим от страха голосом лепечу я.
- Будет не так больно, обещаю.
- Поцелуй меня.
Пит тянется ко мне и одновременно ищет вход. Я готовлюсь к боли, зажмуриваюсь. Он надавливает и почти сразу попадает внутрь. Боль есть, но слабая и короткая. Я облегченно открываю глаза, Пит смотрит на меня озабоченно.
- Ну как? Продолжаем?
- Да.
Пит начинает медленно двигаться, и тут я понимаю в полной мере, что такое секс. Меня парализует какое-то почти мучительное наслаждение, оно не дает дышать, вырывает сладострастные стоны из моей груди, выгибает тело. Я почти шокирована этим новым странным ощущением, лишающим контроля. Замираю и фокусирую внимание на переливах своих ощущений. Пит, наблюдая за моей реакцией, ускоряется. Хочу его губы, тянусь руками к его лицу. Он меняет позу и почти ложится на меня, чтобы поцеловать. Два удовольствия сразу. Долгий поцелуй, сплетающий наши языки, переходит в долгий стон Пита, замирающего на пике своего наслаждения.
Он ложится рядом, пытается отдышаться. Я тоже.
- Это было совсем не то, что той ночью, - я приятно удивлена.
- Да, это несравненно лучше, чем той ночью, - говорит довольный Пит. – Тебе было хорошо?
- Да. И было странно. И совсем не как тогда. Хотя в ту ночь мне тоже было хорошо… в начале.
- Если хочешь, я могу повторить.
- Нет, я хочу еще сегодняшнего варианта. Ты ведь говорил, что можно несколько раз это делать.
- Можно, - говорит Пит с блаженной улыбкой. – О небо, как же я хотел тебя все эти месяцы.
В ту ночь мне казалось, я открыла для себя все грани секса, но в каждую последующую эта уверенность терпела крах. Я узнала себя другую. Страстную, требовательную, дикую себя. Я боялась сначала быть ею, но Пит умел вызывать ее во мне, он хотел ее, не страшился ее аппетитов. Я примирилась с ее существованием, я стала женщиной.
Весна принесла мне ощущение абсолютного счастья. Капитолий, Игры – все было будто 20 лет назад. Я отдалась этой неге, я наслаждалась каждым мгновением. Прогулки с Питом в лес стали обязательной программой. Теперь он иногда брал с собой этюдник и рисовал прямо в лесу. Когда совсем потеплело, я отвела Пита к озеру. В канун моего дня рождения мы провели незабываемые пять дней в бетонном домике. Все было как во сне. Но как бы мне ни хотелось, каникулы подходили к концу. До Квартальной бойни оставались считанные дни.
========== Быть ментором ==========
В начале лета, примерно за месяц до Игр президент Сноу объявил условия Квартальной бойни.
- В награду за преданность и безупречное служение Капитолию дистрикты 1,2 и 4 в этом году не будут участниками Голодных Игр. Они станут частью Арены и будут охотиться на других трибутов. В связи с этим 6 участников дополнительно будут набраны из дистриктов с 7 по 12-й.
Мы с Питом и Хеймитчем замираем перед экраном телевизора, перевариваем информацию. Думаем об одном и том же: в этом году мы можем отвезти на смерть трех детей.
- Они специально разжигают ненависть между дистриктами, - говорит Хеймитч, угрюмо потягивая ликер.
- Что мы можем сделать для этих ребят? – спрашивает Пит.
- Почти ничего. После вашей выходки с ягодами в прошлом году распорядители сделают все, чтобы трибуты из 12 не дошли до финала. Они боятся участи Сенеки Крейна.
- Мы не менторы, а проклятье какое-то для своих трибутов, - печально признаю я.
- Ты столкнулся с той же проблемой после своей победы? – спрашивает Пит Хеймитча.
- Да, на первых же Играх, где я стал ментором, ребят из 12-го убили в самом начале Игр. Причем это сделали не другие трибуты, а переродки, пущенные распорядителями.
Какое-то время комнату нагнетает молчание.
- Если все-таки решите попробовать кого-то из них вытащить, советую представить трибута как слабого и глупого, чтобы распорядители особо не брали его в расчет, - говорит Хеймитч.
- Ты с нами не поедешь? – Пит слегка удивлен. – Это ведь наш первый год в качестве менторов.
- От дистрикта в Капитолий могут поехать только два ментора, сколько бы трибутов ни выбрали. Но я постараюсь быть с вами на связи и помогать советами.
- Спасибо, - тихо говорю я.
- Ладно, пойду-ка я у себя продолжу отмечать этот праздник жизни, - с горькой усмешкой говорит Хеймитч и уходит.
Морщусь от отвращения к его пьянству и цинизму. Пит слегка обнимает меня рукой, прислоняется лбом к моему виску и шепчет:
- Только не привязывайся к этим ребятам. Не надо причинять себе дополнительную боль.
- Я не представляю, как мы пройдем через это.
- Проходили и через худшее.
- Не уверена, сможем ли мы в этот раз остаться самими собой.
На Жатве я стою позади Эффи и со страхом взираю на толпу своих сверстников. Боюсь за Прим. Я выиграла для нее год жизни, но она не застрахована от участия в последующих Играх. Рука Эффи шуршит среди бумажек с именами, я хватаю за руку Пита. И вот я вижу их: 2 девушки и один парень. 15-летняя Роуз и 14-летняя Мегги, обе городские и 17-летний Мэтт. Все лица мне знакомы, все мы были из одной школы.
