Форт Касан встретил нас какофонией: скрежетал металл, соприкасаясь с металлом, гремели окованные сталью сапоги каменных стражей. Их высокие фигуры заполонили все свободное пространство тронного зала, оставляя в середине пустой пятачок, на котором сцепились две фигуры – не на жизнь, а на смерть. Только теперь, когда увидела, как темная, закованная в черные латы, масса все прибывает и прибывает, я поняла, что под началом Асты и Агне была маленькая армия, вооруженная до зубов. Грозная сила, повинующаяся одному только взгляду хрупкой, как птичка, Асты, и она держала эту мощь в ежовых рукавицах.
– Я убью тебя! – озлобленный рык ударил меня в грудь. Я пошатнулась, хватаясь за учтиво подставленную руку Мерани. Голос Агне трудно было не узнать, даже если он был искажен до неузнаваемости яростью и злобой. Но тут же голос потонул в оглушительном звоне сомкнувшихся мечей. Мерани со вздохом притянул меня ближе, чтобы каменные стражи, увлеченные жаркой схваткой, нечаянно нечаянно не затоптали.
– Я же говорил, – горько дрогнули бледные губы Мерани, взгляд был устремлен вперед, за спины стражей. Глядя на хмурое лицо советника, я подумала, что он гораздо старше, чем кажется. Ну не может у юноши быть такого скорбного лица, если он не чувствовал запаха крови и не смотрел в лицо смерти!
Молча, не произнося ни единого слова, личная гвардия северных правителей наблюдала, как княжич Агне, наседая и размахивая мечом, пытается добраться до горла Снорре. Он всерьез вознамерился исполнить данную давным-давно клятву, и ничто не могло его остановить. Даже если бы на плечи обрушился небесный свод, он счет это лишь маленькой преградой на пути к своей цели. Движения Агне был размашистыми, уверенными, тогда как капитан экономил силы, просчитывая каждый шаг и удар противника с точностью до миллиметра. Спины стражей то и дело загораживали мне обзор, но белоснежный китель Снорре мелькал, словно молния перед глазами, и я…испугалась?
По светлому лицу Снорре градом катился пот – Агне выматывал его бесконечными прыжками туда-сюда, отвлекал внимание. Я попробовала пробиться вперед, к схватке, но один из стражей, ничуть не заботясь моим статусом гостьи, отшвырнул меня в сторону, прямо в руки Мерани. Советник издал еще один душераздирающий вздох, помогая подняться на ноги.
– Леди Ималия, не стоит, – в глазах советника плескалась вина пополам с обреченностью: для Мерани все было очевидно. Снорре не выстоять в бою против княжича; как бы тот не пытался бороться, исход давно предрешен.
– Надо позвать Лоркана, – прошептала я, но тут же поняла, что это бесполезно. Агне был в своем праве убить человека, который нанес ему немыслимое оскорбление. Знать бы еще, какое именно. Схватка разрешилась в один миг: я услышала только свист меча, и резко удушающе запахло кровью. Снорре рухнул на колени, склоняя голову и прижимая ладонь к лицу. Он проиграл.
Зажмурившись, я задержала дыхание, чтобы не ощущать пряный, металлический запах, но тот упорно лез в ноздри. Шаги Агне гулко раздавались в тронном зале, когда он приблизился к Снорре, осевшему на пол.
– Подними голову и взгляни в лицо своей смерти, – голос княжича искрился от предвкушения. Но Агне не мог предсказать одно обстоятельство. Белокурую молнию, которая ворвалась в тронный зал и отвесила Агне пощечину. Княжич отшатнулся, отступая на шаг. Взгляд его на мгновение стал расфокусированным, как будто Агне никак не мог взять в толк, что именно произошло. Аста была в ярости; на бледных щеках румянец выглядел признаком подступающей лихорадки, но княжна была совершенно здорова.
– Ты ослушался меня, – зашипела Аста, не сводя с брата побелевших от ярости глаз, – и я могу прикончить тебя сию же минуту!
Ее трясло от ненависти, в уголках губ вскипела слюна. Агне попятился, из ослабшей руки меч выпал к ногам княжны, и та отшвырнула его в сторону метким пинком. Я смутилась – наблюдать внутрисемейные разборки, будучи посторонним, не слишком-то приятно, но выбор у меня был не большой.
На кону стояла жизнь Снорре, но я, как ни пыталась, не смогла пробиться через неприступную стену из каменных стражей. Мне оставалось только бессильно наблюдать, как поверженный Снорре следит за вершением собственной судьбы. Сквозь пальцы, прижатые к лицу, лениво и нехотя сочилась кровь, заливая белоснежный мундир. Я вздрогнула, вспоминая: ярко-алое пятно, расползающееся на груди. Снорре однажды заслонил меня от смерти, и я была ему обязана. Вернуть долг, расквитаться, – вот, что я должна была сделать. А не торчать в стороне, наблюдая за тем, как решается его судьба, даже если сам капитан выглядел совершенно равнодушным. Смирившимся.
