– Ага, сам собрал вещички и отправился. Но прежде сломал руку старшему сыну, который попробовал силой связать отца. И покалечил трех лекарей, прибывших для его сопровождения в лечебницу. А те совсем не хилые ребятки.
– Что с остальными? – я облизала пересохшие губы, уже зная, что те вряд ли получили в свое распоряжение сказочное “долго и счастливо”.
– Леди Марсель – мертва, – сухо сообщил Снорре, безучастно разглядывая корешки книг. Чужие смерти его почти не тревожили, они лишь констатировал факт. – Прыгнула под колеса грузовой кареты неделю назад. Смерть была мгновенной и очень болезненной.
Я застыла, переваривая информацию. Покончила с собой?!
– Соседи говорят, что после возвращения из дворца, она закрылась в доме и громко разговаривала с кем-то. Но туда никто не входил и не выходил. Почту доставляли к ее дверям, но, когда мои офицеры сегодня пришли обыскивать ее дом, он выглядел так, словно там давно уже никто не живет. Все зеркала разбиты, вся стеклянная посуда – тоже. Лекари говорят, что это отчетливый признак психоза, который и вылился в прыжок под колеса. Кучер до сих пор в шоке.
– Она разговаривала сама с собой? Пока не сошла с ума?
– Получается так. Мальчишка из посыльной службы на следующий день сжег свой дом, погубив родителей и новорожденную сестру. Пострадали соседние здания, но без жертв. Сейчас коротает дни в княжеской тюрьме, ждет оглашения приговора. Он еще очень мал, чтобы судить его по всей строгости, сложно будет решить этот вопрос
Снорре почесал подбородок и вздохнул. Ситуация складывалась невероятно тревожащая – все, кто прошел через руки Одхана, сошли с ума. Такое могло случиться и со мной, если бы Лоркан не пошел мне навстречу.
– Военный посол Тюрра… Он тоже прошел через процедуру дознания и после встречи с князем отправился домой. Но до Тюрра так и не добрался, – добавил Снорре, многозначительно приподнимая брови.
– Сбежал?
– Перерезал свой отряд, прежде чем с блаженной улыбкой спрыгнуть со скалы, – Снорре поджал губы, взгляд его затуманился, словно он в красках представлял себе картину: одинокое плато, белый снег, залитый горячей кровью.
– Откуда вы знаете, что он спрыгнул со скалы? Да еще и такие подробности – с улыбкой.
Собеседник нахмурился:
– Один из его солдат выжил – запутался ногами в стремени, когда посол ударил его мечом. Лошадь знала дорогу домой, привезла его прямиком к воротам форта Касан. Там ему смогли оказать помощь – наши лучшие лекари трудились, чтобы вернуть его к живым.
Я про себя отметила, как Снорре отозвался о северных лекарях – “наши”. Даже спустя столько лет Снорре до сих пор считал Тюрр своей родиной. Что же вынудило его покинуть родину? Неужели была виновата Аста, северная княжна?
– Неужели Одхан к этому причастен? – я осмелилась озвучить мысль, которая острием невидимого меча висела над нами. Мы думали лишь об одном – если волшебник действительно причастен к сумасшествию тех людей, то…
– Я уже ни в чем не уверен, – совершенно серьезно произнес Снорре, запуская ладонь в короткие светлые волосы, – если это так, то Лоркан совершает огромную ошибку, если доверяет ему.
Больше разговаривать было не о чем, да и Снорре вел себя странно. Беззвучно шевелил губами, скользил пальцами по корешкам книг, словно в поиске какой-то определенной.
У самой двери я обернулась, задавая последний вопрос:
– Капитан Снорре, если бы я вам сказала о том, что существует некая «черная птица», о чем бы вы подумали?
Он свел брови на переносице, напряженно размышляя:
– Черная птица? Возможно, трехглазый ворон?
Точно, как же иначе. Та птица, что сообщила Дракону-Отцу, куда следует двигаться, чтобы стать великим.
– Это первое, что пришло мне в голову, но есть кое-что еще, – Снорре затравленно оглянулся по сторонам и вновь снизил голос до шепота, – в моей семье ходит поверье про ледяных людей, которые могли обращаться в птиц. Они владели магией, но она была отравлена. Каждый раз, когда они спускались с вершины скалы, на которой основали поселение раньше, чем появился Тюрр, окрестные селения вымирали. Чтобы их задобрить, наши предки приносили к подножью их скалы провизию и хмельные напитки, только так они не трогали жителей. Говорят, что они умели летать и их кожа имела оттенок сапфира. На три головы выше человека, хищные и злобные.
– Описание напоминает великана Эрооло, – нехотя признала я, чувствуя как от рассказа Снорре бегут по рукам мурашки. Северный ветер, чье пронизывающее завывание я уже никогда не забуду, был бы отличным аккомпанементом этой истории. Повеяло холодом, как будто мы стояли на высоком плато, со всех сторон окруженном снегами.
– Ималия, пускай звучит это неправдоподобно, я уверен – это не сказки. Эти люди существовали, возможно, они были детьми Эрооло. Он также реален, как и Дракон-Отец, поверьте мне на слово.
Я верила ему, ведь видела Селофиссар так же четко, как и его – пускай ее силуэт был полупрозрачен и невесом. Он верил в свое ледяное божество и его детей, нагонявших страху на предков, почему я должна была его разубеждать?
