— Не может быть. Надо провести повторное исследование. Это ошибка, — спокойно сказал Корелли и снова взглянул в мою сторону. И тут я понял, что его интересую не я. Боковым зрением он пытался следить за Зигрун, которая сидела с закрытыми глазами. Вдруг она вскочила с места и, широко раскрыв глаза, прижалась к стене. Корелли, быстро отклонившись назад, нанес Хорсту резкий удар ногой в грудь. Группенфюрер еще летел вместе со стулом к противоположной стене, а Корелли уже метнулся к Зигрун. На полпути я остановил его ударом кулака в висок. Корелли отлетел в сторону, но тут же вскочил на ноги, одновременно метнув в мою сторону стул. Я подставил руку — в сторону полетели щепки. И тут же, пропустив молниеносный удар в корпус, я оказался на полу.
Корелли подскочил к двери и, распахнув ее, уперся грудью в ствол автомата эсэсовца, охранявшего палату. Мгновение спустя охранник отлетел в сторону, а Корелли ринулся к выходу из бокса. Я попытался подняться, но сломанные ребра вонзились в легкое, и я скорчился от боли на полу. Зигрун выхватила у меня из кобуры «вальтер» и бросилась вслед за беглецом.
«Тяжелая дверь изолятора заперта снаружи вторым охранником, и Корелли не удастся выбраться. Он бросится назад, чтобы взять заложника и выйти», — подумал я и, собравшись с силами, встал на ноги. В коридоре один за другим раздались три выстрела. Я выглянул наружу. В руке Зигрун дымился пистолет. В ее сторону, оставляя кровавый след, быстро полз Корелли с перебитыми ногами. Еще выстрел, и он уткнулся лицом в пол. Я подошел к Зигрун и, все еще глядя на тело Корелли, спросил:
— Что ты почувствовала, Зи?
— Это… это было что-то вроде любви. — Зигрун протянула мне пистолет.
— Что?! — изумленно переспросил я.
— Только эту любовь я сравнила бы с любовью людоеда к человеческому мясу. — Она развернулась и быстро зашагала в палату, где, сидя на полу и держась за голову, постанывал Хорст.
Для группенфюрера итогом встречи стало сотрясение мозга, для меня же два сломанных ребра и горечь от потери соратника и единомышленника, каковым я считал Марио Корелли. Корелли — бесстрашного исследователя и веселого рассказчика — больше не было. В медицинском изоляторе к койке теперь было привязано неизвестное нам существо.
Благодаря мощной способности человеческого организма к регенерации поврежденных тканей и возможностям «Молоха» я восстановился уже через сутки. И хотя Магдалена, не веря своим глазам, все пыталась ухаживать за мной как за раненым, я уже был полностью здоров.
Хорст, еще лежа в лазарете, поручил мне последний допрос Корелли. И хотя я оттягивал этот момент, как мог, через несколько дней мне все-таки пришлось переступить порог тщательно охраняемого изолятора. Пройдя по длинному коридору, я остановился перед знакомой дверью, которую охраняли два эсэсовца из моей команды. Вслед за мной подошел невысокий худенький человечек в белом халате и с чемоданчиком в руках. Я помнил его. Он участвовал в допросе лейтенанта Дитриха на базе «Аненербе» под Мюнхеном. Вместе с человечком мы зашли в палату.
Он лежал весь в бинтах и ремнях, плотно фиксирующих его тело, и смотрел в потолок. Дыхание его было ровным и спокойным. Я присел на табурет, привинченный к полу в метре от койки. В палате было тихо. Сюда, на глубину пяти метров, не проникал ни один звук извне. Я не знал, стоит ли вообще пытаться поговорить с этим существом. Поэтому я молча сидел в звенящей тишине. Человечек с чемоданчиком застыл у двери.
«Что же привело тебя сюда?» — мысленно задал я свой вопрос.
Он шевельнулся и медленно повернул голову в мою сторону. Глаза его не выражали ничего. Несколько секунд он безмолвно смотрел на меня и вдруг сказал вслух:
— Со мной что-то не так.
Я подался вперед, уловив знакомые человеческие интонации, но тело Корелли конвульсивно дернулось, а глаза помутнели и закатились. Из носа и ушей хлынули ручейки крови. Вызванный медик констатировал смерть.
— На вскрытие, — сказал я человечку, выходя из палаты. На душе было тягостно.
Вечером того же дня сработали датчики движения у марсианского Портала. Пришельцев или пришельца разметало в куски. Останки аккуратно собрали и отправили в лаборатории «Аненербе», а обелиски обложили новой порцией взрывчатки. Хорст составил рапорт о гибели двух итальянских специалистов при попытке вскрыть одно из помещений Атлантиды, объяснив их смерть внезапно сработавшей древней ловушкой.
Ночью я долго не мог заснуть, размышляя о возможных последствиях событий последних дней. Стараясь гнать от себя тревожные мысли, я крепче прижимал к себе Магдалену.
