Свеча в буре полностью

Тусклый свет напоминал сумерки туманного вечера. В его бледном свете Хонуса было трудно разглядеть. Он стоял один и неподвижно на бесплодном каменистом склоне холма, с которого открывался вид на пересохшее русло ручья. Он был обнажен, и Йим поняла, что видит не человека, а его дух. Хотя в воздухе висел холодный туман, каменистый ландшафт был сухим, как древние кости. Йим вскрикнула.

– Хонус!

Он не ответил, но повернулся, чтобы посмотреть на нее. Несмотря на то, что он был далеко, Йим чувствовала его тоску, как свою. Затем туман сгустился, и облик Хонуса становился все слабее, пока не исчез совсем.

Проснувшись, Йим обнаружила, что Хонус спит рядом с ней. Она коснулась его руки. Она была теплой. Успокоившись, она попыталась снова заснуть. Твердая земля и смутное чувство ужаса мешали ей. Когда ночное небо окрасилось в предрассветную синеву, Йим все еще лежала с открытыми глазами под плащом, который она делила с Хонусом. Она прижалась к нему, и ритм его дыхания успокаивал.

Мир постепенно оживал. Птицы начали перекликаться, и когда первые лучи солнца окрасили верхушки деревьев в золотистый цвет, Хонус зашевелился.

– Прости, я проспал, – сказал он. Он встал, чтобы разжечь костер.

Йим тоже поднялась.

– Тебе нужен был отдых, – ответила она. – Из-за раны ты не спал почти всю ночь.

– Я тебя беспокоил?

– Нет, беспокоили другие вещи.

– Мысли о человеке, которого ты убила?

– Не только об этом. Я не должна быть твоим Носителем. Я не знаю, что делаю.

– Нести – значит нести бремя, – сказал Хонус. – Неопределенность – одна из них. Теодус научил меня этому.

– Но Теодус много лет тренировался в храме. Какое право я имею наставлять кого-либо?

– Обучение не делает Носителя, – ответил Хонус. – Носителей выбирают Провидцы. Тебя выбрала сама Карм.

– Но не для того, чтобы стать Носителем.

– Носитель – это просто святой человек.

– Я чувствую себя потерянным, а не святым.

– В ту ночь, когда мы вернулись из храма, ты сказала, что хочешь взять на себя поиски Теодуса.

– Да, – сказала Йим. – Только теперь я уже не так уверена. Я вообще ни в чем не уверена.

– Как ты думаешь, у Теодуса всегда была цель? – спросил Хонус. – Иногда мы бесцельно блуждали целые луны. Меня не нужно направлять. Моя роль – подчиняться. Если ты решила порыбачить, я соберу червей.

– А на крючок ты тоже наживишь?

– По твоей команде я наживлю легионы червей. Только, пожалуйста, не проси меня приготовить твой улов.

– Не нужно обладать видениями, чтобы понять, как это глупо, – сказала Йим.

– Приятно видеть, как ты улыбаешься.

Улыбка Йим исчезла.

– Это не решает моей проблемы.

– Когда Теодус искал наставления, – сказал Хонус, – он изучал мои руны.

Эта мысль никогда не приходила Йим в голову. Она вспомнила, что Хонус говорил, что его руны говорят о предвестиях, которые должен читать только его Носитель. Если я действительно его Носитель, значит, они предназначены для меня. В ее нынешнем душевном состоянии Йим не решалась выяснить, так ли это.

– Возможно, я взгляну на них, – сказала она. – Но не сейчас.

Вместо этого Йим сварила кашу. После завтрака они продолжили путь в Аверен. Но руны не выходили у нее из головы. Она видела их всего два раза: в первую ночь с Хонусом и когда он был под чарами темного человека. В обоих случаях она лишь мельком видела эти знаки, и ей было интересно, что покажет тщательное изучение. К середине утра Йим поддалась любопытству. Она обратилась к Хонусу, который шел впереди нее, что было обычным положением для Сарфа.

– Найди тихое место подальше от дороги. Я хочу изучить твои руны.

Вот уже полтора дня дорога, по которой они шли, огибала берега реки Йорверн. В стороне от извилистой реки земля была холмистой. Крестьяне обрабатывали низкие участки, но высокие места были покрыты лесом. Хонус свернул к поросшему густым лесом склону и начал подниматься по нему. Йим последовала за ним. Вскоре все, что она могла видеть, – это стволы деревьев, поднимающиеся в листве, которая приглушала солнечный свет и окрашивала его в зеленый цвет. Хонус остановился у массивного, покрытого мхом дуба, стоявшего неподалеку от вершины холма.

– Кармаматус, это место подходит?

Это место казалось подходящим для того, чтобы погрузиться в тайны, и Йим так и сказала. Хонус снял рубашку и сел на землю, скрестив ноги. Йим опустилась на колени позади него, чувствуя себя причастным к этому знаменательному событию. Давно спрятанные руны казались загадочными, и Йим знала, что Хонус верит, что татуировки на его спине описывают его судьбу. И судьбу Теодуса, подумала Йим. Возможно, и мою.

Кожа на спине Хонуса была гораздо бледнее, чем на шее и предплечьях, потому что он всегда держал ее прикрытой. Маленькие синие буквы были выведены иголками еще в детстве, а с возрастом растянулись и размазались. На его широких плечах они расплылись, как акварель, оставленная под дождем. Надписи рассекали три шрама, один из которых тянулся длинным зазубренным следом возле позвоночника.