Свеча в буре полностью

В ту ночь, когда я стала Носительницей Хонуса, я чувствовала себя иначе, подумала Йим. Тогда она почувствовала себя в руках Карм. Взяв на себя роль покойного Носителя Хонуса, Йим считала, что наконец-то определилась с правильным образом действий. Возобновив поиски источника зла, начатые Теодусом, Йим обрела цель, и в пути она могла найти человека, который должен был стать отцом ее ребенка. В конце концов, Карм велела ей идти по стопам Теодуса. Однако недавние события заставили задуматься о том, не было ли ошибкой стать Носителем.

Сидя в одиночестве в темном лесу, Йим чувствовала себя покинутой Карм. На протяжении всей жизни Йим богиня казалась ей матерью, которую она никогда не знала, и дарила любовь, когда ее Хранительница ничего не предлагала. Но с тех пор, как Йим покинула горный край, ей казалось, что богиня стала отдаляться от нее, появлялась редко и вела себя загадочно.

Чем больше Йим размышляла, тем сильнее становились ее опасения. Видение, предписывающее ей идти по следам покойного Носителя Хонуса, можно было истолковать по-разному. Возможно, я должна повторить его путь, а не возобновить его поиски. Как и большинство других видений, это руководство было неоднозначным. Другие имели еще меньше смысла. Дважды Карм являлась Йим вся в крови. Эти видения были столь же зловещими, сколь и загадочными. Если бы он узнал, что я видела, то подумал бы, что я святая или сумасшедшая?

Хотя Хонус казался непоколебимым, из-за неуверенности Йим часто чувствовала себя шарлатанкой. Он знает, что я Избранная, но я никогда не говорила ему, что это значит. Вместо этого я играю роль его Носителя, потому что он мне нужен. Пока Карм не открыла, кто станет отцом ребенка Йим, защита Хонуса казалась необходимой. А что он получает взамен? Ничего, даже правды.

Хонус вернулся с грузом дров. Даже в тусклом свете он бесшумно пробирался сквозь заросли. Вскоре он разжег костер. Из-за небольшого круга света окружающий лес казался еще темнее. Хонус достал свой набор для лечения и поставил кипятиться котелок с водой.

– Когда вода будет готова, – сказал он, – я обработаю твою рану.

Йим потрогала порез на подбородке.

– Сильно?

Хонус посмотрел на него в свете костра.

– Нет, но у тебя останется шрам.

Йим криво улыбнулась.

– Я догоняю твою коллекцию.

– Я не отстаю от тебя, – ответил Хонус.

Только теперь Йим заметила, что рукав рубашки Хонуса порван и пропитан кровью. Она закричала.

– Хонус! Почему ты не сказал мне, что ранен?

– Я не хотел тебя беспокоить. К тому же, рана не глубокая.

Он закатал правый рукав, открыв кровавую рану на предплечье.

Когда вода закипела, Хонус налил немного в деревянную миску и добавил порошок из пузырька в своем лечебном наборе. Смыв кровь с лица Йим, он смочил тряпку раствором из миски.

– Будет больно, – сказал он.

– Я помню, – ответила Йим. Она поморщилась, когда раствор вспенился внутри пореза. Видя беспокойство в глазах Хонуса, она постаралась скрыть свою боль. Она глубоко вздохнула и сказала:

– Я рада, что все закончилось.

Хонус промыл рану на руке тем же раствором, а затем спросил:

– Ты не зашьешь мне рану? Я бы не хотел делать это левой рукой.

– Я попробую, – сказала Йим, – но я никогда раньше не делала ничего подобного.

– Это несложно, и я уверен, что твои изящные пальчики справятся с работой лучше, чем толстые пальцы Теодуса.

– Прежде чем порицать его шитье, сравни его с моим, – сказала Йим. – Когда я была девочкой, я больше умела работать с козами, чем рукодельничать.

– Тогда представь, что я коза.

Хонус достал из своего набора изогнутую иглу и нитку из кишок и окунул их в очищающий раствор. От предложения Йим приготовить варево от боли он отказался, заявив, что хочет оставаться бодрым. Когда Йим нервно зашивала его рану, он был абсолютно спокоен. Он спокойно руководил зашиванием, лишь слегка напрягаясь каждый раз, когда игла прокалывала его плоть. Единственным свидетельством его боли был глубокий вздох, который он сделал, когда Йим закончила. Хонус посмотрел на свои швы и улыбнулся.

– Ты недооцениваешь свое мастерство.

– Я рада, что тебе так легко угодить, – ответила Йим. – Женщина, которая меня вырастила, заставила бы меня разодрать шов и зашить его заново.

Хонус поморщился.

– Давай лучше поговорим о еде, – быстро сказал он. – Возможно, сегодня подходящий вечер для того, чтобы отведать сыра, который мы откладывали.

– Чтобы отпраздновать наши новые шрамы?

– В честь того, что мы оба живы.