К позднему вечеру Гатт обнаружил остатки костра Йим и Хонуса. Костер находился именно там, где он и ожидал, и служил последним доказательством того, что он получил видение. Осмотрев пепел, он убедился, что его добыча была там тем утром. Гатт изучил следы Йим и пришел к выводу, что она шла с вьюком.
И снова Гатт увидел в происходящем руку Карм, ведь он настигнет свою жертву в самый подходящий момент. Измотанная за день пути, Йим станет легкой добычей. Гатт знал, что усталость притупляет настороженность.
Высокие холмы скрывали заходящее солнце, поэтому дорога была затенена, пока дневной свет задерживался на небе. Йим устало шла по дороге, не желая останавливаться до наступления сумерек. Измотанная, она почти не замечала окружающего. Затем темп Хонуса изменился, предупредив ее о том, что что-то изменилось. Почувствовав напряжение в его движениях, она спросила:
– В чем дело, Хонус?
– Разве ты не слышишь?
Йим прислушалась и различила слабый звук ударов копыт, смешивающийся с шумом бурной реки.
– Кто-то едет, – сказала она.
– Кто-то спешит.
Хонус и Йим отошли к обочине, чтобы понаблюдать за тем, кто мчится по шоссе. Дорога извивалась вместе с рекой, и долгое время единственным намеком на приближающегося всадника было стаккато стука копыт его лошади. Когда голубоглазый и синелицый всадник наконец обогнул поворот дороги, он был уже совсем близко.
– Сарф! – сказала Йим. Это был второй сарф, которого она когда-либо видела, и, несмотря на то, что она знала, что он служит Карм, она испытывала то же чувство страха, что и при первой встрече с Хонусом.
Сарф остановил свою лошадь и сошел с нее, поклонившись Йим.
– Приветствую тебя, Кармаматус.
Йим ответила на его поклон.
– Приветствую. Я Йим.
– Хонус, ты помнишь меня? – спросил сарф.
– Ты должен был стать сарфом Давена, когда я в последний раз был в храме. Как он поживает?
Погиб. Я Гатт.
– Что привело тебя к нам, Гатт? – спросила Йим. Гатт легко подошел к Йим, улыбаясь шире, чем это было естественно для Сарфа.
– Меня послала Карм.
Йим уже собиралась ответить, когда Гатт и Хонус бросились в бой. Их тела словно расплылись, а воздух вокруг них вспыхнул, когда по нему пронеслись клинки. Раздался металлический лязг, и на мгновение Йим увидела два скрещенных меча. Острие клинка Гатта было направлено к ее шее. Меч Хонуса преградил ему путь. Затем лезвия снова расплылись, и двое мужчин начали сражаться. Йим стояла, застыв от шока, пока Хонус не крикнул:
– Беги, Йим!
Тогда он переключил все свое внимание на противника.
Йим отступила на некоторое расстояние, но не убежала. Она была напугана и сбита с толку происходящим, но битва была захватывающим зрелищем. Ей уже доводилось видеть, как сражается Хонус, но с таким противником – никогда. Оба атаковали и парировали с ослепительной быстротой и смешивали удары с акробатическим мастерством. Поединок отличался грацией порочного танца и энергией урагана. Не было ни насмешек, ни проклятий, ни слов, оба бойца сражались в молчаливой сосредоточенности, полностью вовлеченные в смертельную игру молниеносных движений. Они были настолько увлечены своим поединком, что ни одно из их лиц не выражало ничего, кроме того, что было вытатуировано на нем: Хонус казался разгневанным. Гатт казался суровым и жестким. Йим не решалась заговорить, боясь отвлечь Хонуса и стать причиной его смерти.
Бой затянулся, и через некоторое время Йим уловила закономерность. Оба противника были равны по силам, но, похоже, преследовали разные цели. Йим увидела, что Гатт борется за то, чтобы добраться до нее, в то время как Хонус пытается преградить ему путь. Как только она это увидела, Йим сбросила поклажу и бросилась бежать, так как поняла, что ее присутствие угрожает Хонусу. Когда она мчалась по дороге, звон мечей продолжался недолго, а потом прекратился. Йим обернулась, чтобы посмотреть, что случилось. Гатт мчался за ней, его клинок был поднят для удара. Хонус преследовал его.
