Затем Йим посмотрела на Хонуса. Он оставался серым и неподвижным, но интуиция подсказала ей, что делать. Она прижалась губами к холодному рту Хонуса и выдохнула. Выдохнув, Йим почувствовала, как тепло возвращается к нему, а потом уходит от нее. Жизнь вытекала из ее тела, пока каждая его часть не стала ледяной. Йим было все равно, даже когда мир почернел перед ее открытыми глазами.
Гатт не знал, сколько времени потребуется яду на его клинке, чтобы убить человека. Он знал только, что это займет немало времени, и ему не хотелось снова сражаться с Хонусом. В их первом бою он имел преимущество, поскольку Хонус видел яд, нарисованный на клинке Гатта. Это заставило его выбрать консервативную тактику. Тем не менее, Хонус успешно защитил Йим, и она избежала правосудия Карм.
Во время второй встречи Хонус сражался более агрессивно, и Гатт получил несколько ран.
Гатт искренне жалел, что убил Хонуса. Другое дело – Йим. Перевязывая свои раны, Гатт винил в них Йим, а не Хонуса. Ни одна из ран не была смертельной, хотя на левое плечо пришлось наложить швы, которые Гатт стоически зашил. Порез на носу был самым незначительным, но и самым раздражающим, потому что кровь из него не переставала идти. Продолжая вытирать кровь, Гатт представлял, как отрубает нос Йим. Это привело к мысли о медленной смерти от множества маленьких порезов.
Когда солнце село, Гатт решил, что прошло достаточно времени, и стал искать след Хонуса. Его было легко найти и легко идти по нему, настолько легко, что он мог бежать по нему трусцой. Он предполагал, что Йим уже давно покинула Хонуса, но его тело станет отправной точкой для ее поиска. Если повезет, он найдет колдунью до наступления ночи. Если же нет, то вряд ли на это уйдет больше дня.
Пробежав некоторое время, Гатт с удивлением услышал в лесу всхлипывания. Он остановился и прислушался. Звук был глубоким и низким, и он решил, что Йим зарыдала до хрипоты. Ему и в голову не приходило, что у шлюхи могут быть чувства к Хонусу.
Гатт поспешил дальше, полный решимости закончить дело. Он ворвался на поляну и обнаружил там две фигуры в голубых одеждах: одна лежала на земле, а другая плакала. Это зрелище привело его в замешательство: ведь пепельнолицей, лежащей на земле, была Йим, а не Хонус. Затем Хонус поднял голову и вскочил на ноги. Меч был выхвачен еще до того, как он поднялся на ноги. Лезвие мелькнуло вокруг него в дымке смертоносного металла, а его лицо было ужасно.
Одиноко плавая в прохладной темноте, Йим чувствовала на лице теплые капли дождя. Ощущение того, что они бьют по щекам и стекают по коже, потянуло Йим к их источнику – живому миру. Она открыла глаза и увидела склонившегося над ней Хонуса. Его лицо освещали огненные блики, а теплый дождь был его слезами.
Долгое время Йим могла лишь смотреть на Хонуса, переживая его страсть и преданность. Наконец-то она поняла его любовь, и это зажгло в ней то же чувство. Все ее открытия послужили разжиганием пламени. С внезапностью удара молнии любовь расцвела и поглотила ее. Затем один только вид Хонуса вызвал прилив радости. Он казался преображенным, но Йим знала, что он не изменился. Изменилась она. Йим протянула обе руки, чтобы коснуться его лица, и от его прикосновения у нее захватило дух. Поглаживание лица Хонуса только усилило желание Йим, и она притянула его к себе, пока их губы не встретились.
На этот раз Йим точно знала, что делать. Повинуясь воспоминаниям Хонуса, она провела языком по его губам, исследуя рот и наслаждаясь теплой, влажной близостью поцелуя. На мгновение Хонус выглядел совершенно удивленным, но быстро откликнулся. И тут Йим показалось, что они столкнулись, как две волны, такой силы была их встреча. Это потрясло ее, как удар грома. Они обнялись, прижавшись друг к другу, словно могли каким-то образом слиться в одно целое. Все существование Йим стало Хонусом. Он опьянил ее. Он был любимым и любящим. Она наслаждалась его видом, его прикосновениями, его запахом, его вкусом, каждым его звуком – от дыхания до биения сердца.
