В ослабленном состоянии Йим страсть быстро овладела ею. Поцелуи и объятия привели ее в состояние изнуренного блаженства. Вскоре все, чего она желала, – это уснуть в объятиях Хонуса. Хонус, казалось, все понял: он натянул на них обоих свой плащ и обнял ее. Йим вздохнула, как усталый ребенок, пробормотала «Хонус» и закрыла глаза. Последнее, что она почувствовала, – это как Хонус зарывается лицом в ее волосы, повторяя ее имя. Его голос был таким мягким и нежным, что казалось, будто он молится. От этого по ее позвоночнику пробежали мурашки.
***
Дайджен оставался Рангаром, но после отъезда Гатта из Бремвена стал жить роскошно. Он перебрался в Дворцовый округ, где снял апартаменты неподалеку от Черного храма. Как Святейший, он велел повиноваться жрецам храма, которые снабжали его золотом для кошелька и девственницами для постели. После первой ночи, проведенной в городе, Дайджен посетил храм лишь однажды. Это было сделано для того, чтобы принести в жертву ребенка, чтобы он мог спокойно общаться со своим богом. Из этого сеанса он узнал, что события развиваются успешно. В ту ночь Гатт был в одном дне пути от Йим и Хонуса. Дайджен также узнал, что армия лорда Бахла находится в Западном Пределе и движется на юг, к Аверену. Жрецы уже сеяли раздор по всей горной провинции. Вскоре туда прибудет лорд Бахл и соберет урожай.
Дайджен ожидал, что дело с Йим скоро будет завершено.
Эта волнующая перспектива придала вечерней трапезе особую пикантность, как и красота его юной спутницы. После того как Дайжен вступил в свой второй век, его вкус стал обращен ко все более молодым девушкам. Нынешняя спутница едва достигла женского возраста. На протяжении всего ужина Святейший наслаждался ее растущим волнением по мере приближения кульминации вечера. Малышка едва притронулась к еде, хотя и выпила три кубка вина, пока Дайджен набивал себе рот. Пошатываясь, она неохотно последовала за ним в спальню.
Дайжен зажег несколько свечей, закрыл дверь и сел на кровать. Девушка осталась стоять, отводя глаза.
– Посмотри на меня! – рявкнул Дайджен. Девушка повиновалась. Дайджен заглянул в ее темные глаза, и его возбудил ее страх. Он находил ужас отличным афродизиаком.
– Разденься для меня, – приказал он.
Лицо девушки покраснело, но она осталась неподвижной, как олененок перед тигром.
– Немедленно!
Девушка наклонилась, чтобы снять сандалии, и делала это как можно медленнее.
Когда она осталась босиком, Дайджен улыбнулся и сказал:
– Теперь сними платье.
Платье имело лиф с длинным рядом пуговиц спереди. Рука девушки поднялась к самой верхней, но тут же замерла, застонав.
– Ты слышала меня, – сказал Дайжен низким, угрожающим тоном. – Ты знаешь, что произойдет, если я буду недоволен.
Руки девушки задрожали, но она начала расстегивать пуговицы. Она работала над ними медленно. Дайджен не возражал, поскольку это оттягивало ее унижение. Она успела расстегнуть семь пуговиц, когда в закрытой комнате поднялся порыв холодного ветра и погасил все свечи. Прежде чем Дайджен успел среагировать, ледяная волна ударила его по телу и прошла сквозь него. От силы удара у него перехватило дыхание, и он почувствовал мучительную боль. Задыхаясь, он рухнул на пол. Болела каждая его часть. Кожу жгло, все мышцы свело судорогой, каждый сустав пульсировал. Когда Дайджен слабо корчился на полу, дверь открылась, и на него хлынул свет из внешней комнаты. Девушка стояла, держа в руках дверную ручку, и смотрела на него с ужасом и недоверием.
– Иди сюда, – сказал Дайджен. Его голос звучал неестественно для его ушей. Девушка колебалась лишь мгновение, а затем бросилась бежать, оставив позади свои сандалии. Некоторое время Дайжен лежал, скорчившись на полу, пока его боль не утихла. Он осознал, что изменился не только его голос, но и руки. На них выступили вены, костяшки пальцев увеличились, а кожа перестала быть плотной и гладкой. От одного только вида этих рук у него по спине пробежал холодок.
