– Я рассматриваю этот штурм как дополнение к более скрытному шагу, который я планирую. Эта женщина должна умереть, и двойная атака обеспечит успех.
Тромек поклонился.
– Я понимаю, почему ты так высоко поднялся. Мудрее всего не оставлять ничего на волю случая.
– Да, – сказал Дайджен, потирая свои недавно состарившиеся руки, – наш повелитель не терпит неудач.
Веселый дух Дня подарков недолго царил в зале, где люди готовились к отчаянному сражению. На следующий день Кронин и его офицеры были заняты подготовкой к походу. Разведчики докладывали о результатах разведки. Приходили и уходили эмиссары из других кланов, некоторые из них несли добрые вести, а большинство – нет. Беженцы продолжали прибывать, и каждый из них приносил с собой новости о вражде и раздорах. Вторжение Бахла нависло как угроза, пока невидимая, но ощущаемая всеми. Она подталкивала события и заставляла каждое действие казаться неотложным.
Кронин застал сестру во дворе, где она занималась с оружейным мастером. Они использовали затупленные мечи, отрабатывая выпады и парирования. Он отметил, что недостаток формы Кары отчасти компенсировался ее свирепостью и что она держалась молодцом. Тем не менее, мастер в конце концов обезоружил ее и приставил свой клинок к ее шее.
Кронин воскликнул шутливым тоном.
– Мастер оружия, поговорите с матерью нашего клана, прежде чем перерезать ей горло.
Попытка Кронина пошутить провалилась. Это было слишком близко к тому, чего он боялся, и он пожалел о своих словах. После того как оружейный мастер ушел, Кара подошла к брату.
– Я пересмотрел свой план, – сказал Кронин. – Возможно, будет разумнее оставить несколько человек.
– Я не хочу никого задерживать, – сказала Кара.
– Бахл – не единственный наш враг. Черные жрецы взбудоражили наших соседей. Если они узнают, что наш зал защищают только женщины...
– Брат, это мое решение.
– Так и есть, но я могу оставить тех, кто замедлит марш: несколько старых лучников для охраны стены и тех, у кого хромые ноги, но сильные руки. Я буду сражаться лучше, зная, что у тебя есть защитники. – Он попытался улыбнуться. – Ты и сама можешь убить всех наших врагов.
– Нет, – ответила Кара. – Для этого мне понадобится еще две недели тренировок. Ты прав. Небольшой гарнизон – разумная мера предосторожности.
– Тогда я прослежу за этим, – сказал Кронин.
Покончив с этим делом, они стояли во дворе, не как генерал и мать клана, а как брат и сестра. Оба понимали, что их положение будет сдерживать их последние прощания, и этот момент может стать последним, чтобы высказать свои пожелания. Однако им так много нужно было сказать, что они затруднялись что-либо произнести. Кара просто смотрела на брата, словно пытаясь запомнить каждую деталь его лица. Кронин заговорил первым, его голос загустел от переживаний.
– Мы уже не раз прощались, и я всегда возвращался.
– Да, это правда.
– Если я не вернусь в этот раз...
– Ты вернешься! Обязательно!
– Но если я не сделаю этого, доверься своему суждению, Кара. Ты мудра не по годам, и у тебя благородное сердце. Мать гордилась бы тобой.
На этот раз Кара потеряла дар речи, и это заставило ее брата почувствовать себя неловко. Они с любовью смотрели друг на друга, пока Кронин наконец не сказал:
– Что ж, мне пора посоветоваться с Хонусом по поводу кампании.
Кара смотрела, как он уходит. Затем, вытерев слезы с глаз, она отправилась на поиски оружейного мастера и возобновила тренировки с мечом.
***
В том, чтобы подчинить другого своей воле, было свое искусство, и долгая практика сделала Дайджена искусным в этом. Он не заглядывал кому-то в глаза и не заставлял его выполнять свои приказы. Хотя такая тактика обычно срабатывала, жертва редко оставалась довольна. Метод Дайджена был более тонким и эффективным. Он использовал свои способности, чтобы обнаружить слабые места и использовать их, чтобы подстегнуть жертву к желаемым действиям. Гатт попал под власть Дайджена из-за своей самоуверенности, гнева и отсутствия цели. Родрик обладал иными недостатками, но от этого он не стал менее полезным.
Поэтому Дайджен был рад, но не удивлен, когда Родрик разыскал его на постоялом дворе. Он сидел в общей комнате, когда вошел управляющий с взволнованным выражением лица. Дайджен заметил, что на Родрике был кинжал, который он ему подарил, что было многообещающим знаком. Стюард бросился к нему и прошептал:
– Ты был прав!
Дайджен напустил на себя озабоченный вид и ответил таким же тихим голосом.
– Поговорим в моей комнате?
Родрик кивнул и последовал за Дайдженом. Это было маленькое, неухоженное помещение с грубыми оштукатуренными стенами, единственным незастекленным окном и земляным полом, усыпанным тростником. Единственными предметами обстановки были кровать и горшок. Мужчины уселись на кровать, и Родрик заговорил скороговоркой.
– Ее уже чествуют! Ее украсили гирляндами, как мать клана или ее наследника!
– Полагаю, ты говоришь о Йим.
– Да. И, как ты и сказал, она убедила всех, что она Носительница.
