Свеча в буре полностью

Спрятав мешочек, он сложил одежду, которую отобрал у незваного гостя, в аккуратную стопку на кровати, а седельные сумки положил рядом. Он решил дать своему жильцу время до полудня, прежде чем снова сдавать комнату и сложить его вещи в другое место. Что касается золота, то он был склонен считать его справедливым вознаграждением за то, что он расправился с нечистым на руку злоумышленником. Чем больше он размышлял над этой идеей, тем больше она ему нравилась. В конце концов, подумал трактирщик, в трудные времена мудрый человек заботится о себе сам.

***

Йим проснулась под корнями деревьев и при свете звезд. Прежде чем ее хозяева вошли в логово, они собрали с неба звездный свет и сформировали его в светящиеся шары. Они освещали подземную комнату. Йим лежала на постели из мягких пушистых листьев. Рядом с ней спала Кара. И она, и Кара были «одеты в шкурки», что на языке фейри означало «обнажены». Старейшины презирали человеческие вещи, но для сыра делали исключение.

Рупинла сидела неподалеку, скрестив ноги. Она тоже была одета в шкуру, но ее шкура была блестящей, как у выдры. Ростом она была с девочку двенадцати зим, и тело ее имело такую же форму, а грудь была не более заметной, чем у кошки. Если не считать мехового покрова, наименее человеческой чертой было ее лицо. Оно было безволосым, но верхняя его часть склонялась к маленькому широкому носу, отчего создавалось впечатление, что у нее есть морда. Покатый подбородок усиливал впечатление. Ее глаза были гораздо больше человеческих и напоминали кошачьи своим золотистым цветом и узкими зрачками. Ее уши, расположенные так же, как у человека, были похожи на кроличьи, но более заостренные и не такие длинные. Как и кроличьи уши, они часто подергивались, казалось, что она слышит звуки, которых не слышит Йим. Волосы на голове Рупинлы были не длиннее, чем в других местах ее тела. Несмотря на это и отсутствие заметной груди, ее пол был очевиден.

Йим переключила внимание на Кару и с радостью увидела, что к ней вернулся цвет лица, и ее спящее лицо выглядело умиротворенным. Обрубок отрубленной руки Кары был покрыт паутиной, на которой блестели капельки росы. Йим с удивлением отметила, что паутинки не запачканы кровью, хотя и перевязывают свежую рану. Это заставило ее задуматься о том, как долго они с Карой спали. Однако, когда Йим взглянула на свои ладони, оказалось, что волдыри появились недавно и еще не зажили. Задумавшись о течении времени, Йим вспомнила, как срочно нужно было добраться до Хонуса. Мы же должны были ехать на рассвете! – подумала она и встревожилась.

– Не бойся, мама, – сказала Рупинла. – У тебя еще есть время сделать все необходимое».

Йим посмотрела на свою хозяйку, та улыбнулась и склонила голову. Именно Рупинла встретила Йим у озера и велела отнести Кару в Фэйрию. Йим почти ничего не помнила о путешествии в логово, кроме того, что ее попросили оставить вещи на том же камне, где Кара положила Подарок Дар. Просьба была уважительной, но в то же время она ощущалась как приказ.

– Мы не хотели этого, матушка, – ответила Рупинла, как будто разговаривала с Йим. – В неизменном царстве вещи либо есть, либо их нет. Вторых шкурок нет. И того мешка, который ты несла на спине, тоже.

Йим задумалась, почему.

– Кто создал мир, матушка? – весело ответила Рупинла. – Не я.

Из входа в логово, похожего на туннель, появился Снофф. Он был похож на своего товарища, только спина у него была полосатая, как у бурундука. В руках у него была светящаяся сфера, отбрасывающая розоватый свет рассвета. Когда он отпускал сферу, она взлетала вверх и повисала у потолка. В берлоге стало светлее, и Йим впервые заметила, что в одном из углов спит огромный медведь. Животное открыло глаза, потянулось, встало и подошло к Йим и Каре, чтобы обнюхать их. Снофф добродушно зарычал на него. Медведь ответил ему тем же, а затем протиснулся через вход.

Более яркий свет позволил Йим лучше разглядеть своих хозяев. В предыдущую ночь – если ее ощущение времени было точным – они казались видными людьми, возможно, правителями среди себе подобных. Однако, насколько Йим могла определить при лучшем свете, они казались совсем молодыми.

– Да, мы умираем, – сказал Снофф, который, как и его супруга, отвечал на невысказанные мысли. – Но мы не оставляем свои жизни на Темной тропе.

– Ты имеешь в виду воспоминания? – спросила Йим.

– Что еще есть воспоминания, кроме жизни? – ответил Снофф. – Для нас смерть – лишь отдых в долгом путешествии. Мы с Рупинлой – новорожденные, но мы помним начало мира.

– Вы побывали на Бессолнечном пути, – сказала Рупинла. – Только человечество запятнало его горем и ужасом. И какое зло принесли эти воспоминания!

– Мать, ты знаешь, о чем я говорю. Ты встречала его. А люди называют его «богом». Какая глупость!

– Пожиратель?

– Верное название, – сказал Снофф. – Ведь он сожрет весь мир, и наше путешествие закончится вечной тьмой.

– Оставь свой страх, муж. «Еще нет» может стать «не так». Мать дает надежду.