В каком-то из магазинов она обратила внимание на витрину, где были выставлены странные предметы: какие-то деревянные коряги, сплетенные в пучки веточки на кожаных шнурках, темные деревянные фигурки животных, почему-то захотелось купить.
— Что это у вас? — спросила она у розововолосой девчонки с татуировкой странного эльфа на внутренней стороне запястья.
— Это обереги, — охотно ответила та.
— Какой-то особенный шаманский культ? — Лена, как дипломированный филолог, неплохо разбиралась в таких вот фольклорных мелочах.
— Древняя мордва поклонялась деревьям.
— Можно мне оберег?
Девушка бегло оглядела покупательницу от макушки до пояса, дальше мешал прилавок.
После паузы под нос прошептала:
— Сорванный цветок, вдова, одиночество.
Она покопалась по ящикам и извлекла браслет из почти черных деревянных бусин, одна из них оказалась в форме женской фигурки без головы.
— Это сбережет вас от ошибок в любви, — девушка помедлила секунду, прежде чем передать покупательнице оберег. — Есть теория, которая утверждает, что наши места когда-то давно заселили выходцы из древней Индии, а наши реки называются словами из санскрита, например, Кама — на этом языке означает «желание», его же мы можем встретить в названии знаменитой «Кама-сутры». Бойтесь своих желаний.
У Лены даже в теплой шубе пробежал холодок по спине.
— Спасибо, — выдавила она.
— Наденьте сейчас, — вроде как посоветовала продавщица, а на самом деле как будто даже приказала.
«Никаких у меня желаний нет. Какая еще Кама-сутра», — Лена сидела в машине и разглядывала браслет.
2.
А 3 января она уже вновь была за рулем и ехала в родной город.
Он встретил ее как обычно — хмуро. Сначала на въезде потянулись мрачные корпуса завода, припорошенные серым снегом. В морозное небо уходили столбы белого дыма. Люди, стоявшие на остановке рядом с проходной, казались мелкими черными букашками на фоне гигантских заводских зданий. Вдоль дороги тянулись билборды с рекламой: какие-то улыбающиеся дети, корзины с фруктами, радостные домохозяева на фоне бань. Они подчеркивали тревожность пейзажа. Особенно бросалась в глаза реклама магазина нижнего белья «Гипюр». Томная полуголая красавица в красном пеньюаре как-то не вязалась с мёрзнувшими на остановке людьми. Лицо девушки показалось Лене каким-то знакомым.
«Как будто здесь все друг другу родственники. Мистика». — Ее мысли все еще были настроены на волну, которая начала разгоняться вчера в странном магазине мордовских оберегов.
Из транса ее вывел резкий сигнал: она задумалась и замешкалась на светофоре, местные водители такого ротозейства не потерпели. До родительского дома она ехала притихшая и даже испуганная.
Это ощущение вроде как притупилось, когда Лена вошла в квартиру. Родители встретили ее как обычно: радостно и суетливо. Мама притворно покрикивала на папу за его нерасторопность, папа подхватывал игру и с еще большим усердием помогал дочери снять шубу, освободиться от сумок. В комнате уже ждал накрытый стол. Как же приятно в родительском доме видеть знакомую с детства посуду, чувствовать запах маминого Нового года, ее фирменной утки и торта «Наполеон», дожидающегося своего часа на балконе. Лена словно открыла собственное законсервированное детство.
— Хорошо у вас, — искренне выдохнула она и, подсчитав на столе приборы, спросила:
— А кто еще будет?
— Тетя Света с дядей Пашей. Ну и все. Узким кругом, — ответила мама. — А ты как планировала? С нами посидеть, а потом пойти куда-то?
— Меня Галя к себе в гости звала. Помнишь мою одноклассницу?
— Кто ж ее не помнит, ее в городе многие знают. Они с мужем бизнес держат: магазин шуб «Инна» и магазин нижнего белья «Гипюр». А ты куда, к ним в коттедж собралась?
— Да я и не знаю. — Лена была растеряна. — Мы пока не договаривались. А они в коттедже, значит, живут?
И тут ей резко расхотелось дарить Гале духи и вообще идти в гости.
— Видела рекламу этого магазина у заводов, нелепо, конечно, — как-то мстительно сказала Лена.
— Ага-ага, — мама мелко закивала головой. — Там еще ее дочка. Красавица просто!
— То-то, я думаю, напоминает мне кого-то, видно, на Галю похожа, — опять не сдержала яда Лена.
Но мама ничего не заметила.
— Наследница империи, — даже как-то с гордостью сказала она.
— Тоже мне империя, — усмехнулась Лена. — У нее же сын был? Он тоже наследник?
— Говорят, в Москву уехал, у него там свой бизнес, — многозначительно по-старушечьи подняла палец вверх мать.
В комнату вошел отец, и разговор закрутился в другую сторону.
То, что у дочери не было детей, больно ранило родителей Лены. Они не обсуждали это ни с ней, ни со знакомыми, но между собой, в минуты особой близости, горько вздыхали, а иногда даже пеняли небесам: за что им такая старость без нормальных забот нормальных бабушки и дедушки?
Когда же разговоры случайно заходили о чужих детях и внуках, мама Лены как-то преувеличенно рассказывала об их достоинствах, будь то внешность или способности в учебе.
Вот и сейчас, за праздничным столом, при гостях, когда они уже украдкой расслабили ремни, чтобы новогодние угощения получше уложились в животах, мама вдруг спросила:
