— Рассаживаемся, господа. Не задерживаем, — приказал Ермилов, рядом с которым стоял капитан, явно начальник штаба бронеходного батальона. — Валентина Ивановна, вы уже распределили личный состав по взводам?
— Так точно. Но, признаться, Игорь Степанович…
— И я полностью с вами согласен, — перебил ее подполковник.
В ответ капитану осталось только пожать плечами — мол, я сделаю все, что смогу, но это сумасшествие. И с нею были солидарны все присутствующие. Для слаживания необходимы совместные учения или хотя бы несколько занятий. А их вот так, ни с того ни с сего, свели в одну кучу по бог весть какому принципу — и бросают в бой.
— Итак, господа офицеры. Я понимаю, что творится сейчас у вас на душе. Полностью разделяю ваше негодование. Но ситуация складывается таким образом, что времени на что-либо удобоваримое у нас попросту нет. В результате просчетов армейской разведки Войска Литовского потеряны все бронетяги прорыва. Броненосные подразделения представлены броневиками с пулеметным вооружением и противопульной броней. Да еще и с посредственной проходимостью. Словом, говорить на эту тему можно долго, и слова в основном матерные. Но факт остается фактом. Противник продолжает удерживать свои прежние позиции. В Польше объявлена мобилизация. Блицкриг с освобождением литовских территорий трещит по швам. На станции Шештокай в полном окружении продолжает биться первый батальон нашего легиона. И так уж получается, что, кроме нас, с этим управиться больше некому. А потому знакомиться и пить на брудершафт будете после. Сейчас же слушай боевую задачу. Прорываемся прямо через реку, вот здесь, по направлению на Якишкяй. Глубина порядка двух метров, дно и грунт в прибрежной полосе — песчаник. По нашим сведениям, противнику пока неизвестно о наличии в легионе бронеходов. Поэтому бронебойных средств здесь нет. Не смотрите на меня так. Это сведения не литовской разведки, а нашей, из легиона. В пяти километрах к юго-востоку имеется мост стратегического значения. По мосту проходит автомобильное шоссе. Вот там и бронебойки, и зенитки, и сама переправа заминирована. И этот узел нам предстоит взять. Далее — удар в направлении самого Якишкяя, захват штаба бригады, обороняющей этот район, и по шоссе на Калварию. Таким образом, перерезаем еще одну транспортную артерию и открываем путь для переброски войск и развития дальнейшего наступления Войска Литовского. Все, что сейчас вы мне хотите сказать, я прекрасно знаю. Поэтому не стоит напрягаться. Вопросы по существу выполнения боевой задачи?
— Как-то все в общем. Не помешало бы немного конкретики, — произнес один из пехотных капитанов.
— Конкретные направления атаки подразделений будут уточнены уже на месте. Времени на раскачку и детальное ознакомление с местностью не будет. Действовать придется с ходу.
— Вперед, бегом, скачками… — А это уже один из бронеходчиков «пауков».
— По существу, господа офицеры, — пресек недовольство на корню Ермилов.
— Прошу прощения за опоздание, господа офицеры. Досадное недоразумение с автомобилем.
Обернувшись на голос с характерным прибалтийским акцентом, Алина увидела вошедшего в палатку литовского полковника. Держался он… Даже не властно. А по-хозяйски, что ли. Прошел прямиком к Ермилову и начальнику штаба, при этом ограничился отданием воинской чести, но даже не подумал протянуть руку.
— Итак, господа, боевая задача…
— Господин полковник, вы опоздали. Боевая задача уже поставлена. Личный состав готов к ее выполнению. Нужды в повторении никакой.
— Господин подполковник, хочу вам напомнить, что ваши наемники получают жалованье из литовской казны и обязаны исполнять приказы командования Войска Литовского.
— Вы все перепутали, господин полковник. Наемникам платят не за исполнение приказов, а за выполнение боевой задачи. И потрудитесь нам не мешать, — вперив в литовца злой взгляд, четко и раздельно, печатая слова, возразил Ермилов.
— Что вы себе позволяете?
— Веду себя так, как и подобает наемнику, господин полковник. И прошу заметить, что единственные, кто на сегодняшний день хоть что-то сделал, — это Иностранный легион. Войско Литовское пока только героически топчется на месте. Здесь в вас нужды нет. Лучше позаботьтесь о своевременном вводе в прорыв войск.
— Которого пока нет.
— Будет. Мы же не гонористые потомки Великого княжества Литовского, а всего лишь труженики войны. Так что дело свое знаем.
— Я доложу о вашем поведении командованию.
— Полковник Рязанцев непременно вас выслушает, — сделав ударение на последнем слове, произнес Ермилов, продолжая буравить литовское начальство злым взглядом.
Единственное, как тот мог еще сохранить лицо, это удалиться. Что, собственно, и сделал с гордо поднятой головой. Ну и не обращая никакого внимания на поднявшийся в палатке гомон. А по чьей персоне сейчас прохаживались легионеры, не было никаких сомнений.
Алина встретилась взглядом с Ермиловым и одарила его своей неподражаемой милой улыбкой. Разве только придала ей многозначительность и эдак томно вздохнула.
— Подпоручик Дробышева, — громко произнес майор.
— Я, — поднялась девушка.
