Григорий словно домой вернулся. До чего же хорошо! У них дома тоже были приняты такие вот посиделки. Правда, семья всего-то из трех человек — он, матушка да сестрица. Зато в их краях было принято ездить друг к другу в гости, отчего и усадьбы в округе просторные.
Василий, младший Дробышев, совершенно не хотел мириться с таким положением дел. Он систематически осаждал сестру, вынуждая Алину каждый раз идти на преступление, и, завладев вожделенной булочкой, прятался от посторонних глаз.
— Господи, мальчишки — они все непоседы. Третьего дня Кондратьева Галина Витальевна с внуком приходила. Тоже все булочки да пирожки таскал. И ладно бы надкусывал и бросал, как многие делают. Так нет же — как наш, все до крошки съедал. Правда, телесами до нашего Васеньки Сереже все же далеко, — с умилением наблюдая за проказами племянника, произнесла Роговцева.
Тот регулярно осаждал старшую сестру с одним и тем же требованием. И Алина, не в силах устоять против обаяния этого бутуза, воровато бросая взгляды по сторонам, откупалась от него очередной булочкой с повидлом. Завладев добычей, мальчуган скрывался с глаз и споро уничтожал ее.
С одной стороны, поощрять подобное оно как бы неправильно. И матушка ему точно не потворствовала. Но с другой… С аппетитом у него все в полном порядке. А придет время обеда — он еще и там отметится. Опять же не сказать, что толст. Бутуз, не без того, но подвижный, как ртутный шарик. Так что все, что попадало в топку, перегорало без остатка.
— А как так случилось, что Катя оставила Сережу у мамы Клима? — удивилась Алина. — Насколько мне помнится, она никогда не оставляла его у Кондратьевых без пригляда. Словно не доверяла его родителям.
— А как она может этому помешать, будучи в Париже? — пожав плечами, ответила ей тетушка.
— Они с Климом поехали в Париж?
— Он с ней уже никуда не поедет. Ты разве не слышала, они развелись?
— Н-нет, — искренне удивившись, произнесла девушка.
— Доподлинно что там и как, я не знаю. Сплетен хватает, но ни Клим, ни его родные особо не распространяются. Ну развелись и развелись. А пока она катается по заграницам, сын остался при нем. Вернее, с его родителями. Правда, они, не в пример Астаховым, мальчика к ним водят регулярно, чтобы знал Сережа, что есть у него дед с бабкой.
— И что, мальчик так и живет без родительской ласки? — невольно поинтересовалась Алина.
— Отчего же, — возразила Анна Олеговна. — Клим каждую субботу с утра в Колпине. В Петроград только в воскресенье вечером уезжает. У него же там практика и станция скорой помощи. А то и родители с внуком к нему в столицу выбираются.
— Гриша, не одолжишь авто? — обернулась девушка к Азарову.
— Изволь. Горючего в баке в достатке, воды хватит еще на сотню километров.
— А ты что же, умеешь водить автомобиль? — удивилась Роговцева.
— Тетушка, я бронеход вожу, что там автомобиль. Я туда и обратно, к обеду вернусь.
Выпорхнула из-за стола и пошла разбираться с «Лесснером». Впрочем, там ничего сложного. Это только непосвященного оторопь возьмет от множества всевозможных вентилей, рычагов, переключателей и целого ряда манометров. Алине же, с ее феноменальной памятью и образованием, было достаточно небольшого инструктажа и часа практики вождения, чтобы более или менее уверенно чувствовать себя на дороге.
На разогрев котла «Лесснера» требуется меньше минуты. Когда Григорий спустился с крыльца, разминая папиросу, девушка уже решительно сдала задним ходом и направила авто в распахнутые Егором ворота. Азаров прошел в сторонку и присел на лавку, увитую плющом.
— Чего ты так невесел, Гриша? — опустилась рядом с ним Мария.
— А должен веселиться? Думаешь, не понимаю, куда она помчалась? Стоило ей только услышать, что Клим теперь свободен, как тут же побежала к нему.
— Господи, ну и дурак же ты. А что она должна была делать после всех твоих заявлений? Я вообще удивляюсь, как тебя не выставили из дома.
— Хозяйка здесь Анна Олеговна. А у нее пунктик насчет Алины. Тот, кто потенциально может повлиять на ее увольнение из армии и затащить под венец, априори желанный гость в этом доме.
— Ты, я гляжу, не менее информирован, чем Роговцева, — не сдержавшись от улыбки, заметила Мария.
— Есть немного. А что касается Алины, то тут она малость слукавила, я уже давно обозначил ей круг моих интересов.
— Предполагаю, что она не ожидала твоего открытого заявления в кругу ее семьи.
— Это возможно.
— Слушай, ты не рвал бы сердце по поводу Клима. Они только друзья. За три года она ни разу не отозвалась о нем в ином ключе. Уж я-то знаю. Взводный сержант должен держать руку на пульсе.
— А о том, что Клим спас ей жизнь, ты тоже знаешь?
— Ты вроде спасал ее дважды.
— В Чехословакии Кондратьев, с виду хлюпик и размазня, один ползал на ничейную землю, чтобы спасти Алину, остававшуюся там в подбитой машине, — не обращая внимания на замечание Хомутовой, продолжал Григорий. — Застрелил двух гансов, явившихся по ее душу, и, не найдя ее, вернулся обратно. Это как? Тоже по дружбе?
— А ты откуда об этом знаешь?
