— Затем. Присовокупи к своему, как и было изначально. Я Клима приметила еще загодя. Увидев нас вдвоем, он спешно и, как ему казалось, незаметно разделил один букет на два. Видишь же, они разные, — не моргнув глазом и удивляясь сама себе, соврала Алина.
— Уверена?
— Мне не нужно быть уверенной в том, что я видела своими глазами пять минут назад. Да ты посмотри на них повнимательней. — Девушка подобрала букет Марии с платформы тягача, сопоставив оба на вытянутых руках. — Твой все же больше. Ну не мог он преподнести цветы тебе одной в моем присутствии. Держи, подруга.
— Можно подумать, это имеет какое-то значение, — как-то уж очень растерянно и дергано пожала она плечами.
Но совмещенный букет все же не бросила, а пристроила на платформе. Вроде и раздраженно, но в то же время так, чтобы он не рассыпался. Нет. Это вовсе ничего не значит. Женщины в принципе любят цветы и внимание. Но Алина мысленно все же ухмыльнулась. А еще поймала себя на том, что никак не может решиться отойти, оставив свой букет в руках другой. Нет, конечно, он мог и впрямь их разделить. Но ведь совсем не обязательно. Она ничего подобного не видела. Да, у Марии больше, но тот, что поменьше, ведь ее.
Впрочем, Дробышева все же справилась с чувством собственничества и направилась к тралу, на котором лежал ее «Витязь». Механики уже завершили все работы по подготовке к транспортировке. Но продолжали возиться, гремя железом.
Яков Иванович в принципе не терпел безделья, а потому не позволял расслабиться и своим двум подчиненным. Нет, если там где в сторонке отдохнуть, покурить, потрепаться или попросту вздремнуть, то ради бога. Но праздновать бездельника рядом с машиной — это уже шали-ишь.
— Ну что, дочка, поделили мужиков-то? — встретил он ее, ухмыляясь в усы.
— Дядя Яша! — возмутилась Алина.
— А чего такого-то? Девчата вы обе видные, парни они тоже справные. Только ты все баламутишь, словно и не ведаешь, чего сама желаешь. Ну ладно, ладно, молчу. «Горбунок» твой закреплен и к перевозке готов. Иди докладывай взводной.
— Спасибо, дядя Яша.
Дробышева окинула взглядом громаду бронехода, лежащего на спине. Транспортировка такой махины — процедура длительная и сложная. Выполнялась посредством подъемной стрелы и целой системы блоков, лебедок и гидравлических цилиндров. На то, чтобы поднять машину, по нормативам требовалось полчаса. Уложить — сорок пять минут. И все одно это в разы быстрее, чем передвигаться своим ходом. Со скоростью у этих шагающих монстров как-то не очень.
Боевые подразделения батальона выдвинулись самостоятельно, вслед за одним из стрелковых полков легиона. Тыловики, насыщенные автотранспортом по самую маковку, должны были свернуть свое хозяйство и догнать уже непосредственно в Лебу.
Переброска легиона в Африку вылилась в настоящую масштабную операцию с привлечением десятка грузовых дирижаблей, сделавших не по одному рейсу. Зато с транспортом проблем практически не возникало. Помимо тыловых, технических и моторизованных подразделений, хватало автомобилей и в пехотных частях. Легион мог без труда выдвинуть на колесах половину личного состава. А потому и смена места дислокации должна была пройти в сжатые сроки.
Алина устроилась в кабине тягача, вместе с механиком и по совместительству шофером Ромой. Парень не отличался болтливостью. Если нужно, с легкостью поддержит разговор, а нет — так и помолчит. У Дробышевой сегодня настроения беседовать не было. Она просто смотрела в окно, не забыв повязать лицо платком, а на глаза надеть очки. Вездесущая пыль поднялась в кабине сплошной завесой уже через пару минут после того, как они тронулись, и до полной остановки оседать не собиралась.
Одно радовало: виды вокруг были просто умопомрачительными. Подумать только, и это Африка, которую, несмотря на уроки географии, она воспринимала как пустынный материк. Ну вот такая ассоциация. На деле же, отдалившись от Арба-Мынча на каких-то пару километров, они оказались под сенью векового леса. Не джунглей, а именно леса. Только земля, как и вздымаемая пыль, красная.
Едва выбрались из леса, как дорога повела вдоль поросшего кустарником подножия горного массива, разделяющего озера Абая и Чамо. И если первое было где-то там, за вершинами, то второе простиралось внизу, завораживая своим величественным видом.
Вообще за время путешествия встречались, конечно, и унылые пейзажи, но по большей части все же радующие глаз, даже в случае отсутствия растительности. Что, впрочем, было редкостью: горная часть Эфиопии была богата как на водные ресурсы, так и на растительность.
Н-да. По прямой до Лебу меньше тридцати километров, а по дороге выходило все пятьдесят. И на этот переход им потребовался весь световой день. Лучше бы позволили бронеходам двигаться самостоятельно. Три с небольшим часа — и они были бы уже на месте. Все же горы и предгорья, через которые тягачам приходилось в буквальном смысле переползать, да еще и эта пыль. Правда, экономился ресурс самих боевых машин. И, однозначно, командование в первую очередь заботило именно это.
