Пробежались по ходу сообщения до второй линии траншей, на расстоянии не больше двадцати метров от первой. Отделения здесь уже не было. Десантники броском переместились к ближайшему зданию. Похоже, какое-то служебное, саманной постройки. Причем сделано все на совесть. В сохранении тепла в этих краях надобности никакой. А вот иметь надежное укрытие от винтовочной пули очень даже не помешает. Партизаны вовсе не гнушались короткими обстрелами или одиночными выстрелами с почтительного расстояния.
Ввиду выхода из строя бронехода темп продвижения их отделения замедлился. Но это не относилось к остальным. Тринадцать машин все еще были на ходу. В смысле, Азаров надеялся, что это так. На обозримом пространстве он подбитых товарищей не приметил. На глаза попались только семь штурмовиков. Остальные скрывались где-то за постройками.
— Ну что, Глеб, принимай пополнение, — проникнув в здание и присев рядом с сержантом у оконного проема, произнес Азаров.
Судя по всему, какая-то контора. Довольно просторная комната, с тремя рабочими столами. Повсюду разбросаны листы бумаги и папки. Опрокинутые стулья вполне казенного вида. Три книжных шкафа, также заставленные папками и амбарными книгами. Внушительное у них тут хозяйство.
— Не ваше это дело, господин капитан, под пулями с автоматом бегать. Эвон, посидите в сторонке, пока мы тут разберемся.
— Ты не тушуйся, Глеб. Обузой не буду.
— Знаю. Но каждый должен заниматься своим делом. Как только начинают хвататься за все подряд, так жди бардака.
— Не ворчи. Нет моего бронехода. А без дела сидеть мне претит. Так что командуй, сержант.
— Ага. Вами покомандуй, Григорий Федорович. Вы же сами все норовите. Знаю я вас. Посидите в сторонке. Очень прошу.
— Ладно. Давай так. Я следом за вами. Так сказать, в качестве поддержки. Случись, прикрою.
— Ох и неймется же вам. Артем.
— Я, Глеб Егорыч, — отозвался давешний боец.
— С господином капитаном прикрываете наши задницы.
— Слушаюсь.
— Вот и ладушки.
Азаров только понимающе подмигнул. Мол, знаю, к чему паренька со мной оставил. Но не возражаю, вот и ты, случись, не ерепенься. Отсиживаться за спинами бойцов Григорию претило. И они оба это прекрасно понимали.
Впрочем, бой очень скоро начал затухать. Итальянцы, не в силах что-либо противопоставить бронеходам, выбрасывали белые флаги и сдавались пачками. Укрепленный узел обороны как-то в одночасье сдулся. Кое-какие очаги сопротивления еще имелись, и в одном месте макаронники дрались до последнего вздоха.
Один взвод засел в круговую оборону в северной части периметра. У них имелась даже огневая точка из бронетяга. Мало того, им удалось подбить один из «Гренадеров». Н-да. Погорячились это они. Бичоев, в очередной раз потеряв подчиненного, буквально озверел. Повел оставшихся своих ребят напролом, заливая пространство перед собой жидким огнем. Ни пленных, ни раненых на этом участке не было. Зато для многих послужило назидательным примером.
Проще всего оказалось в северо-восточной части. Здесь располагались бараки рабочих. Н-да. Ну как рабочих. Италия декларировала, что помимо всего прочего снимает с туземцев оковы рабства. Но слова и дела зачастую не имеют между собой ничего общего. Так что «рабочие» обитали за колючей проволокой, под замком, в зарешеченных бараках.
Их покой охраняли полсотни надсмотрщиков, вооруженных не плетьми, но пулеметами, карабинами и пистолетами. Правда, незваным гостям сопротивления они оказывать не стали. В смысле, не произвели вообще ни одного выстрела, а поспешили задрать ручки.
Впрочем, Григория данный вопрос не больно-то и волновал. Что-то вроде рабов он и ожидал здесь увидеть. Ну не может просвещенная Европа иначе. Хоть тресни, не может. И даже если будут благоденствовать сотню лет, все одно найдутся те, кто окажется у них в неволе. Может, они будут называться контрактными рабочими, что сегодня практикуется во многих странах. Может, еще как. Видов может быть множество, да только суть от этого не изменится.
Бум-м!
Как-то глухо и несерьезно. Бронированный шар вздрогнул на рессорах опорной рамы, заодно заставив покачнуться кузов грузовика. Из-под этой конструкции выметнулось небольшое облачко пыли, скопившейся на полу. И все. Словно и не пятьсот граммов тротила только что рвануло в его утробе. Не так уж и мало, между прочим.
Диаметр шара полтора метра. Броня солидная, чтобы выдержать взрыв внутри его килограммового заряда тротила. Доступ вовнутрь через массивный поршневой затвор. От шара тянутся кабели как к генератору, приводимому в действие через вал отбора мощности машины грузовика, так и к ящикам с какой-то аппаратурой. Над кабиной на вращающемся основании антенна параболической формы.
Вообще что там и как, Игнат знал только в самых общих чертах. Ну как в общих. Н-да. Да не знал он ничего. В шаре подрывается заряд, потом посредством каких-то приборов и коротких волн энергия взрыва передается на любое расстояние. В частности, сегодня отрабатывалась точность удара по заданным координатам. Вот и все, что ему известно.
