Партизаны пару раз пытались даже захватить прииск, для чего собирали внушительные силы. Кто их знает, что ими двигало. То ли жажда наживы, то ли патриотизм и желание передать золото императору. Второе, между прочим, не такой уж и бред. Хайле Селассие пользовался не просто непреложным авторитетом, его едва не боготворили. Не во всей империи, конечно. Но именно в этих краях — очень даже. Да только партизаны всякий раз обламывали зубы.
Словом, этот эфиопский правитель прозорлив и расчетлив. Из-за невозможности вывезти золото работу прииска останавливать не будут. Значит, драгоценный металл все это время накапливался в местном хранилище. Конечно, миллиардами там и не пахнет, но, глядишь, сами же наемники и озаботятся оплатой своих услуг. Даже если этих денег хватит только на один месяц.
Десант уже давно должен был быть под огнем. Или караульные дружно дрыхли, что сомнительно, учитывая активность партизан, или попросту не ожидали нападения с воздуха. Винты, конечно, издают гул, но не настолько сильный, чтобы его можно было расслышать невооруженным ухом.
Не успели приблизиться и на сотню метров, как итальянцы наконец ожили. Раздался рев сирены. Загрохотали пулеметы, затрещали винтовочные выстрелы. Свиста пуль Григорий не слышал, зато явственно различил, как свинец клюнул его броню.
Поднявшаяся суета привлекла внимание пилотов истребителей, и звено «пешек» пошло в атакующее пике. Выбор пал именно на эти истребители по двум причинам. Первая: чем черт не шутит, вдруг у итальянцев окажется дирижабль-истребитель. И вторая: под плоскостями их крыльев имелись крепления под восемь РС-132 или авиабомб. И в данном конкретном случае это были ракеты. Жуткий вой и взрыв полуторакилограммового заряда оптимизма не добавляют.
Истребители, конечно, не пикирующие бомбардировщики. Но звено из четырех машин способно запустить тридцать два снаряда. Для ограниченного участка, да еще и в момент, когда личный состав только спешит на боевые посты, это куда как серьезно. На территории прииска, находящегося за колючим забором, тут же начался пожар.
Впрочем, Григорий отметил это лишь краем сознания. Сейчас пока не до того. Вот ворвутся на территорию, а там и думать станут, как быть с этими пожарами. А пока пусть по этому поводу болит голова у итальяшек. Самое же главное — это то, что все еще молчит и минометная батарея, и бронетяги, превращенные в огневые точки.
Накаркал. Справа рявкнула пушка. Оно может, он ее и не заметил бы. Но орудия здесь в принципе не могут стрелять так, чтобы не поднять облака пыли. Потому что стоит сухой сезон, и она тут повсюду. Пара секунд — и противник в прицеле. Стальную башню практически не видно из-за маскировочной сети. Но при сильном приближении рассмотреть все же получилось. Именно в этот момент пушка рявкнула вторично, и Григорий рассмотрел росчерк трассера, пронесшийся рядом с одной из машин, рикошетировал от земли и умчался дальше.
Остановившись, взял прицел и отстучал три патрона из БРС. Его примеру последовали еще двое из первого взвода. Часть пуль ушла в рикошет. Но несколько трассеров ткнулись в сталь и исчезли. Явный признак пробития. Только странное дело: пушка вновь рявкнула, целя все в ту же машину. Но, по счастью, вновь вышел промах.
Бред! Л-6[14] имеет круговое бронирование всего лишь в шестнадцать миллиметров. На такой дистанции для бэрээса это что твой картон. Да при стольких попаданиях там уже весь расчет должно было разорвать в клочья. А вместо этого макаронники продолжают садить из пушки.
Григорий, успевший сменить позицию, вновь остановился и трижды выстрелил. Отчетливо различил два попадания, причем один из росчерков не дал рикошета. После чего продолжил движение. Но и ствол орудия продолжал двигаться, ведя свою цель. От маскировки не осталось и следа, поэтому при сильном приближении удалось рассмотреть, что башня бронетяга имеет несколько необычный и даже неказистый вид. Еще два попадания…
Есть! Вот сволочи. Да они же нарастили броню, наверняка сняв листы с укрытых в земле участков. Вот и получилось многослойное бронирование. Да только кустарная работа не смогла дать достаточной прочности, и множественные попадания сорвали наращенные листы. И тут уж макаронникам оставалось лишь принять неминуемую.
Тем временем добрались до проволочного заграждения. Метрах в полста перед ними Григорий пошел скользящим шагом. Противопехотная мина не могла ему навредить по определению. Даже ногу не отсушит, удар примет на себя опорная плита и пружина рессоры. Противобронетяжных мин тут нет. Партизаны не настолько богаты и не столь уж вольно чувствуют себя на оккупированной территории, чтобы раскатывать на технике. А оборона построена именно против них.
Легионеры прикрытия поспешили залечь, пока он обеспечит им проход. Ну как проход — тропу, по которой они смогут перебежать по одному, под прикрытием товарищей. Хлопок. Еще один. И еще. И опять. Мины рвались то под правой опорой, то под левой, подбрасывая их вверх. Всего четыре. И каждая из них заставляла его вздрагивать всем телом и обливаться холодным потом.
