— Я вас слушаю, — согласился помрачневший, как туча, Клим.
— Вчера после отбоя Мария самовольно покинула расположение батальона в неизвестном направлении. Ее исчезновение обнаружилось только утром. Одновременно сбежали комендант Шакисо и прилегающей территории майор Хуан Перес. Надеюсь, помните такого. Вместе с ним пропало и находившееся в хранилище золото.
— Вы связываете пропажу Марии Геннадьевны и бегство этого майора? — дрогнувшим голосом поинтересовался растерянный Клим.
— Командование и контрразведка увязывают эти два события. И я склонна с этим согласиться. Принято решение об отправке группы поиска. К сожалению, небольшой. Мы уже сегодня выступаем дальше, в направлении Могадишо.
— То есть как небольшой? Вы понимаете, что будет с ней? И тем более если это действительно Хуан Перес.
— Разумеется, я понимаю, — огрызнулась капитан. — Но никто не станет останавливать наступление из-за одного пилота. Это война, и потери случаются. Небольшая группа — это все, что мы можем. Прошу извинить, Клим Сергеевич, служба.
— Последний вопрос: кто отправится в погоню?
— Ваш друг, Азаров, — бросила уже через плечо удаляющаяся Котлярова.
Климу оставалось только в недоумении осмотреться по сторонам. Впрочем, его нерешительность длилась недолго. Вскоре он приметил метрах в двухстах от себя вышагивающего «Гренадера» и поспешил в том направлении. Вообще-то не так чтобы и близко. Во избежание неоправданных потерь батальон расположился довольно вольготно. Случались уже минометно-пушечные обстрелы со стороны итальянских рейдовых патрулей.
— Алина, что с Машей? — приметив возле одной из палаток подругу, поинтересовался Клим, словно надеясь на то, что вот сейчас все разрешится.
— Кто рассказал? — дернув щекой, поинтересовалась девушка.
— Котлярова.
— Значит, ты знаешь ровно столько же, сколько и я.
— Так насчет майора Переса это точно?
— Теперь уже точно, — ответил вышедший из палатки Азаров, экипированный по полной выкладке.
Правда, в руках вместо ППШС — ТК-37. Карабин со складывающимся плечевым упором, разработанный специально для броненосных войск. В настоящее время его активно заменяют автоматом. Но, как видно, Григорий предпочел легкий оборотистый карабин. Есть свои резоны. Магазин на двадцать мест, высокий темп стрельбы и точность. Патрон все тот же ТТ, но кучность при этом вчетверо превышает автоматную. На дистанции в триста метров пули укладываются в круг диаметром всего лишь пятнадцать сантиметров.
Впрочем, если армия отказалась от этого оружия, то на гражданском рынке, наоборот, оно стало пользоваться повышенным спросом. Разве только магазины на десять мест и складной плечевой упор заменяли на полноценный деревянный приклад. А то больно уж компактным получалось оружие. Правда, не настолько, чтобы можно было носить на поясе, потому-то Кондратьев и предпочел маузер.
— Полковые разведчики прошерстили округу, — продолжил Григорий, перекладывая карабин и пожимая руку Климу. — Есть там один Родион, из охотников. Так вот он прошелся точно по следу Маши. Вышел к месту, где ее след сменяется коротким волочением и обрывается. Зато наличествуют мужские следы и тридцать второго МАЗа. Как помнишь, именно на таком и раскатывал комендант. И ночью его несколько раз останавливали совместные патрули. В последний раз на выезде в сторону прииска. Ясное дело, не препятствовали и не досматривали. А два плюс два — всегда четыре.
— Но что она делала ночью вне расположения? — кусая губы, недоумевал Клим.
— Это тебя нужно спросить, — ответил Григорий.
— Не понял.
— Ты когда прибыл в Шакисо, в нашу медчасть заходил?
— Да.
— О перестрелке и своем ранении говорил?
— Да какое ранение, ножиком режутся сильнее, — отмахнулся Клим.
— Выходит, за время пути собачка могла подрасти, — констатировал Григорий, припомнив стихотворение Маршака.
— Ты о чем?
— Маша краем уха услышала треп двух механиков о том, что итальянские рейдовые патрули совсем совесть потеряли. Обстреливают даже машины Красного Креста. И, мол, сегодня досталось одной из бригад русских врачей, прибывшей в Шакисо. Тяжело ранили доктора Кондратьева. Уж тебя-то тут все знают. Ну поспорили, как всегда, высказывая диаметрально противоположные мнения. Это они потом уж припомнили. Как и то, что Хомутова интересовалась, где именно устроилась бригада Красного Креста. Ну, видать, помаялась она в неизвестности весь день, помаялась, стараясь не подавать виду. Ты ведь для нее пустое место. А ночью не утерпела и тайком подалась к вашему подворью. Как раз неподалеку ее и спеленали.
— Но зачем…
— Господи, Клим, ну какой же ты непроходимый тупица! — оборвала его Алина. — Гриша, Гришенька, найди ее, слышишь. Я тебя прошу.
— Не волнуйся. Переверну все вверх дном, но найду. И… Я постараюсь успеть. Слово даю.
— Береги себя.
