Вера Пирожкова находилась летом 1941 г. в Пскове у родителей. Город был оккупирован немецкими войсками уже 9 июля 1941 г. Вскоре она начала сотрудничать с оккупантами: сначала в качестве переводчицы, затем сотрудницы нацистской газеты на русском языке «За Родину».
Антисоветские настроения и даже рассуждения о благодетельности неудачной войны, иными словами, пораженчество, совсем не обязательно означали сотрудничество с врагом, когда война на самом деле началась. Коллаборационистами нередко оказывались благополучные советские граждане и даже члены партии[37], в то же время люди, ненавидевшие большевиков, оказывались вполне лояльными гражданами и патриотами. Многое, если не все, зависело от обстоятельств. Так, Любовь Шапорина, отмечая в дневнике довольно широко распространенные пораженческие настроения, сама, при всей ненависти к режиму, была и осталась русской патриоткой. Аркадий Маньков был призван в армию, служил на командных должностях в батальонах аэродромного обслуживания на Ленинградском и Волховском фронтах, после войны стал известным советским историком, доктором исторических наук.
Однако же тысячи советских, точнее, «подсоветских» людей, по терминологии коллаборационистской печати, встретили начало войны с надеждой. Надеждой на поражение своей страны. Среди них была чета Николая Николаевича и Олимпиады Георгиевны Поляковых и преподаватель русской литературы в техникуме Владимир Дмитриевич Соколов. Дневник Поляковой, частично опубликованный под псевдонимом Лидия Осипова, и два мемуарных текста Соколова, подписанных его литературным псевдонимом Вл. Самарин, публикуются нами в настоящем издании.
Чем интересны эти тексты? Во-первых, это первоклассный источник по истории коллаборационизма, в особенности по психологии людей, для которых сотрудничество с оккупантами было сознательным выбором, а не результатом стечения обстоятельств; во-вторых, это источник по истории оккупационной политики, включая свидетельства из первых рук о нацистских преступлениях; в-третьих, это источник по истории советского общества; в экстремальных условиях войны особенности этого общества, ценностные ориентиры и поведенческие стереотипы людей, сформировавшихся при советской власти или вынужденных на протяжении почти четверти века приспосабливаться к советскому образу жизни, проявились особенно ярко; в-четвертых, это источник по истории повседневной жизни в оккупации, наконец, это источник по истории «второй волны» русской эмиграции, все еще остающейся наименее изученной по сравнению с другими эмиграционными потоками ХХ столетия.
О довоенной жизни автора «Дневника коллаборантки» известно немногое. Родилась она как будто в 1902 г., училась в гимназии в Новочеркасске, возможно, имела какое-то отношение к автору крошечного сборника стихов, вышедшего в Новочеркасске в 1916 г.[38] На эту мысль наводит то, что имя автора сборника – О. Кравич. Псевдонимом О. Кравич подписывала впоследствии Олимпиада Полякова свои статьи в коллаборационистских газетах. «Согрешила» она однажды и поэтическим творением: в таллинской газете «Северное слово» было напечатано ее стихотворение «Порыв». По степени безвкусия («Я снять замок с души своей хочу / Хочу любви. Сейчас. Сию минуту» и т.д.) стихотворение вполне могло конкурировать с названием поэтического сборника О. Кравич, «Голубые хризантемы». Публицистика Осиповой и в особенности ее дневник стилистически разительно отличаются от ее стихов в лучшую сторону.
В 1919 г. юная Липа вышла замуж за Николая Николаевича Полякова. Н.Н. Поляков родился в 1889 г. в Риге, в 1912 г. окончил Петербургский университет. И до революции, и в первые послереволюционные годы, по его собственным словам, принимал «активное участие в кооперативном движении, – работал в московском Союзе потребительских обществ (позднее Центросоюз), в харьковском Союзе кредитных кооперативов, на Кубани в Союзе производственных кооперативов и в Союзе потребительских обществ. Затем перешел на преподавательскую работу»[39]. Преподавательскую работу Поляков чередовал со службой вахтером, ночным сторожем, бухгалтером. Преподавал гуманитарные дисциплины, как правило, в «незаметных техникумах». Поляковы постоянно кочевали, перебираясь с места на место. Очевидно, это был способ избежать ареста, учитывая взгляды Полякова и его неумение эти взгляды долго маскировать. Как писал, видимо, хорошо знавший Полякова автор некролога в «Новом русском слове», «его безудержный полемический талант выдавал его с головой»[40].
В конце 1920-х гг. Поляковы жили в станице Приморско-Ахтарской на Кубани, где Н.Н. Поляков преподавал историю, потом перебрались в Москву, где он работал бухгалтером, впоследствии – под Ленинград, войну встретили в Пушкине[41]. Здесь они дождались немцев. Как следует из «Дневника коллаборантки», о котором ниже, ждали с нетерпением. Первую военную зиму Поляковы провели в Пушкине; в мае 1942 г. перебрались в Павловск, через год – в Тосно, в октябре 1943-го – в Гатчину, еще через месяц – в Ригу.
