Критика большевистской идеологии была вполне справедливой. Однако она была запоздалой и била мимо цели. Во-первых, большевистское руководство и в самом деле вовремя поменяло лозунги, и эта смена риторики оказалась достаточно эффективной. Во-вторых, если в июне 1941 г. кто-то еще мог сомневаться в том, «на какой стороне правда», то в июне 1944-го, после трехлетнего опыта немецкой оккупации, таковых осталось мало. Сама Полякова, судя по дневнику, давно не испытывала иллюзий в отношении нацистов. Вряд ли можно сомневаться, что, говоря о той стороне, на которой находится «осмысленная любовь к родине», она подразумевала власовское движение. Однако же «русское освободительное движение» было чересчур тесно связано с оккупантами, и даже больше – было оккупантами создано. Рассчитывать на осознание «подсоветскими» людьми «правды» идущих с немцами русских людей (какие бы теории эти люди ни строили и какими бы благими намерениями они ни руководствовались), не приходилось. Для подавляющего большинства советских людей они были изменниками – не более того.
Наконец, какими бы справедливыми сами по себе ни были соображения Поляковой (как и некоторых других публицистов, стремившихся избегать каких-либо реверансов в сторону нацистов и рассчитывавших использовать их для достижения собственных целей), они в значительной степени девальвировались тем, где они были опубликованы. Невозможно всерьез воспринимать рассуждения о любви к родине, соседствующие с ликующими сообщениями о потерях Красной армии, то есть об убийствах иноземцами тех самых русских людей, к патриотическим чувствам которых апеллирует автор, печатающийся на страницах газеты, существующей с позволения оккупантов и обслуживающей прежде всего их интересы.
Здесь будет уместно сказать о газете, в которой в основном сотрудничали Поляковы. Газета «За Родину» выходила с сентября 1942 г. по сентябрь 1944 г., формально выходила в Пскове, хотя печаталась в Риге, затем в связи с наступлением Красной армии формальное и неформальное место издания совместились. В газете печатались среди прочих известные коллаборационисты – востоковед и инженер Б.А. Филистинский (впоследствии в эмиграции – литератор и историк литературы, публиковавшийся под псевдонимом Б. Филиппов) и археолог В.С. Пономарев. Газета информировала читателей о военных и политических новостях, печатала речи и обращения нацистских лидеров, прежде всего Гитлера и Геббельса; наряду с этим в газете публиковались статьи по истории культуры, перепечатывались произведения русских писателей: сказка М.П. Арцыбашева «Золотое копытце», рассказы П.С. Романова, Тэффи, А.П. Чехова, стихи К.Д. Бальмонта, «Ночь перед Рождеством» Н.В. Гоголя, «Мальчик у Христа на елке» Ф.М. Достоевского и др.
Наряду с политическими текстами или же статьями по истории культуры, в газете публиковались различные полезные советы, ответы на практические вопросы читателей. Так, регулярно печатались статьи агрономов Б. Маклакова и Б. Никифорова; если на первой полосе неизменно шли сводки боевых действий или обзоры международных событий, то на последующих можно было обнаружить статьи вроде «Выбор племенных свиней»[50] или «Компостное удобрение»[51].
В то время, когда Поляковы сотрудничали в газете, ее тираж достигал 80 тыс. экземпляров, что позволяло ей быть не только самоокупаемым, но и прибыльным изданием. Прибыль забирали настоящие хозяева – немцы. «Этим оплачивается наша независимость», – констатировала Полякова в дневнике. На самом деле независимость была весьма относительной:
Немецкая ферула чувствуется слабо. Но не все можно писать, что хочется. Нельзя, например, ничего писать о Власовской армии, которая все больше и больше начинает обозначаться на нашем мрачном горизонте. Нельзя писать о национальной России. Но можно не писать того, чего писать не хочешь. Немцы не заставляют кривить душой, если не считать кривизной умалчивание. Немцы виноваты в наших умолчаниях, но не в наших высказываниях… И если кто-либо из сотрудников позволяет себе антисемитские выпады (что случается очень редко), то не немцы в этом виноваты; если кто-либо низко кланяется перед немцами (тоже нечасто), это дело его совести. Конечно, немцам нужно говорить со страницы газеты свое. Это тебе не большевики. Газета является боевым антибольшевистским органом. Немало места также посвящает вопросам русской культуры. В общем, газета настоящая, и редактор настоящий, и работа настоящая[52].
Вера Пирожкова, недолюбливавшая Поляковых-Осиповых и весьма недоброжелательно упомянувшая их в своих воспоминаниях (что неудивительно: она, несомненно, читала «Дневник коллаборантки» и узнала себя в очень молодой «явно пронацистски» настроенной сотруднице), сходилась с ней в оценке редакционной политики газеты:
