Нам присылали время от времени статьи из Берлина. Кто их писал, мы не знали, но нам они не подходили. Мы писали и печатали антикоммунистические статьи, но ничего национал-социалистского, кроме официальных известий, которые мы были обязаны опубликовать в той форме, в какой они к нам поступали, мы не печатали. Антисемитских статей я тоже не брала. Из местных авторов, непостоянных сотрудников нашей редакции, мне лишь два раза приносили антисемитские статьи[53].
Возможно, Пирожкова и не брала чьи-то антисемитские статьи. Однако статьи такого рода на страницах «За Родину» регулярно появлялись (также как появлялись антисемитские пассажи в текстах, как будто не имевших к «еврейскому вопросу» прямого отношения[54]). Да и сама Пирожкова их писала. Одна из ее статей была посвящена «Протоколам сионских мудрецов» и озаглавлена соответственно:
«Дьявольские планы». Пирожкова (как правило, в отличие от многих других авторов «За Родину», подписывавшаяся собственным именем) писала:
Не имеющие своего государства, рассеянные по всему земному шару, евреи сохранили большую сплоченность, величайшее презрение и ненависть ко всему нееврейскому, гоевскому и неутолимую жажду власти. Не дав за всю свою историю ничего великого и прекрасного, не имея своей собственной культуры, они сумели создать сплоченную, изумительно искусно действующую организацию, с помощью которой стремились подорвать все основы государственности и культуры других народов. . Мы являемся сейчас свидетелями беспощадной борьбы, какой еще не видывал свет. Мы знаем, что еще много крови прольется в этой борьбе, но твердо верим в то, что евреи будут побеждены. Мы являемся свидетелями того, как в Европе одна страна за другой сбрасывает с себя власть золота, власть капитала и возводит в высшую ценность национальный труд. Мы видим, как один за другим прозревают народы, как открываются глаза на еврейско-большевицкую опасность. Мы верим в будущее человечества. Верим в то, что злобная сила еврейства, питавшаяся в течение веков лишь ненавистью и действовавшая путем интриг, обманов и террора, не устоит под натиском здоровых, творческих сил народов, а вместе с нею уйдет в вечность и мрачная эпоха большевизма и отвратительный век культа золота и капитала с его прогнившим демократизмом[55].
Вывезенным немцами из Пскова в Ригу Пирожковым была выделена квартира в бывшем еврейском гетто, часть обитателей которого была уже убита нацистами, часть отправлена в лагеря уничтожения.
Квартира была скудно, но все же меблирована, – вспоминала Пирожкова полвека спустя. – Откуда были эти пустые квартиры? Может быть, значение их было страшное? Признаюсь честно, мы тогда как-то не спрашивали, – просто не думали об этом. У каждого человека способность сопереживания ограничена. У одних больше, у других – меньше, но ограничена она у всех. Внимание наше было настолько занято тем, что мы сами переживали как в личном, так и в общем плане, что за горизонтом внимания нередко оставалось то, что при нормальных обстоятельствах заинтересовало бы или заставило задуматься[56].
Такие вот особенности памяти и простота, которую трудно назвать святой. Наша задача заключается, впрочем, не в том, чтобы указать на явные передержки и умолчания, содержащиеся в воспоминаниях Пирожковой. Полякова-Осипова-Кравич, в отличие от «политического редактора» «За Родину», в самом деле не писала антисемитских статей и не восхваляла нацистов (во всяком случае, нам не удалось обнаружить такие тексты, принадлежащие ее перу). Ее статьи носили «строго» антибольшевистский характер. Однако же подчеркнем еще раз, невозможно печататься в нацистской газете и при этом сохранить «чистоту риз». Газета существовала постольку, поскольку была полезна оккупантам. И статьи Поляковой, хотела она этого или нет, служили их интересам.
В июле 1944 г. Поляковы были эвакуированы из Риги в Германию; к тому времени они сблизились с представителями Национальнотрудового союза (впоследствии сменившего название на Народнотрудовой союз, сокращенно – НТС); в том же году они вступили в эту организацию. В 1944-1945 гг. Поляков читал лекции «по истории и идеологии освободительного движения» в лагере Санкт-Йоганн-им-Вальде. После капитуляции Германии они оказались в лагере перемещенных лиц (ди-пи) Менхегоф близ Касселя в американской зоне оккупации. Опасаясь преследований со стороны советских властей, Поляковы сменили имена: Олимпиада Георгиевна стала Лидией Тимофеевной Осиповой, Николай Николаевич – Николаем Ивановичем Осиповым. По словам видного деятеля НТС Б.В. Прянишникова, в лагере «нашлось немало лекторов, читавших на разные интересные темы. Особенно запомнился Николай Иванович Осипов, которого в лагере прозвали дедом-всеведом. На какую бы тему он ни читал, все выходило отлично, на большой академической высоте. Его лекции пользовались исключительной популярностью, будь то о реформах Александра Второго или на тему “Десять заповедей синайских сегодня”»[57].
