– Ну не всегда, – возразила девушка, но затем осеклась и поднялась со своего места. – Я так поняла, мы идем ужинать?
Ей почему-то совсем не хотелось говорить боссу о своей бессоннице и признаваться, как сильно она переживала вчера из-за ее вполне обоснованных претензий. Евгения, видимо, подумала о чем-то своем, потому что слегка покраснела и отвела взгляд в сторону, жестом приглашая Яну к выходу и пропуская ее вперед.
Они поднялись на первый этаж и проследовали в одну из дверей, за которой оказался небольшой коридорчик, заканчивавшийся массивной железной дверью.
– Выход на задний двор, – прокомментировала Евгения. – Вечер должен быть теплым, и мы успеем увидеть закат.
Яна подумала, что, за исключением ночной поездки к Таисии, при воспоминании о которой у нее до сих пор стыла кровь в жилах, Евгения всегда достаточно точно угадывала ее желания: еще поднимаясь в лифте, девушка подумала, что было бы неплохо посидеть где-нибудь на открытой террасе. Впрочем, со стороны босса это едва ли было угадыванием, просто, похоже, им нравились одни и те же вещи. «Ну а кому в здравом уме, интересно, может не понравиться любоваться закатом или видом на реку?» – внезапно рассердилась девушка на собственные мысли.
Евгения открыла тяжелую дверь, и Яна чуть зажмурилась от косых лучей солнца. По широкой тропинке, посыпанной гранитной крошкой, они прошли к стоявшей на отдельном возвышении открытой деревянной веранде. Плетеные кресла и небольшой стол были поставлены с самого края, и с этой точки обзора открывался вид и на краешек сада, и на пруд, за которым склонялось к горизонту багровое солнце.
– Мрачноватый закат, – заметила Яна.
– Но красивый, – сказала Евгения. – Нежирная рыба, легкий салат и чай, устраивает?
– Вполне, – девушка с интересом посмотрела на тарелки, с которых Евгения уже успела убрать крышки, и потянулась рукой к серебряной вилке.
– Скромное очарование буржуазии, – пробормотала она, рассмотрев на тарелках характерные кузнецовскому фарфору элементы стиля модерн.
– Ничего подобного, это еще прабабушкины тарелки, – возразила Евгения.
– А, ну извините, тогда нетленный аристократический блеск.
Босс тихо рассмеялась, а через несколько минут спросила:
– Мне даже интересно, а как ты это прокомментируешь?
Яна с неохотой оторвалась от потрясающе вкусной рыбы и посмотрела в направлении, указываемом загорелой рукой. Ранее ею незамеченный, в темном углу веранды на низком столике притаился самый настоящий пузатый медный самовар.
– Купчиха за чаем, – не задумываясь, выпалила девушка первую же ассоциацию. – Хотя… надо признать, тебе далеко до объемов кустодиевских женщин.
Тут Яна осознала, что именно она сказала, и искоса посмотрела на Евгению. Та казалась немного смущенной, и помощник мысленно отругала себя за язык, обгоняющий мысли.
– Я хотела сказать, это ведь неплохо, – Яна снова замолчала, мучительно покраснев.
Евгения не очень помогла ей, когда отложила свою вилку и стала внимательно рассматривать помощника. Девушке уже нечего было терять, и, делая выбор, как именно ей сгорать от стыда – прикрыв лицо руками или не прячась от испытывающего взгляда босса – выбрала второе.
– Хорошая стрессоустойчивость, – заметила Евгения и, наконец, опустила глаза.
Какое-то время они обе молчали, повернувшись к заходящему солнечному диску.
– Чаю? – предложила Евгения, когда от солнца остался лишь маленький краешек.
– Не откажусь, – вежливо отозвалась Яна.
Грязную посуду составили на сервировочный столик, зато с него на стол перекочевали чашки – снова кузнецовский фарфор. Евгения сама налила в них из самовара чай, сопроводив это словами «мне не очень нравится, когда дома прислуживают за столом».
Чай имел запах и вкус трав, и Яну кольнуло неожиданное воспоминание. Да, примерно таким же сбором, только гораздо сильнее, пахло в пещере Таисии.
– Что это за травы? – поинтересовалась она.
– Разные. Собранные вместе, они дают человеку силу.
Солнце совсем закатилось, но в небе оставались размазанные багряные краски, «словно пятна крови», – подумала Яна со смутной тревогой. Но они выпили еще по чашке, и девушка почувствовала, как нервное напряжение, не отпускавшее ее в последние дни, понемногу спадает.
– Это точно сбор силы? Не успокаивающий? – поинтересовалась она
– Это одно и то же. Сила – в спокойствии, разве нет?
– Думаю, нет… Сила – это сила, а покой – это покой.
– А когда человек спокоен, а значит, уверен, то разве он не сильный?
Яна подумала, а потом кивнула, соглашаясь с Евгенией. И, тем более, после чая ее не клонило в сон, скорее, наоборот, обострилась четкость и ясность восприятия.
– Евгения, тут здорово, и спасибо за прекрасный закат и не менее прекрасный ужин, но теперь, наверное, пора поговорить о том, о чем ты хотела? Завтра рабочий день, и мне еще ехать домой. Кстати, Алекс меня отвезет или надо вызвать такси?
Евгения откинулась на спинку кресла и тихонько вздохнула.
– Алекс уже уехал. Твоя машина будет на стоянке у работы. Переночуешь здесь, в доме нет недостатка в спальнях.
