„Я не думаю, чтобы вы когда-либо одобрили решение, к которому я пришел и с которым давно уже боролся.
„Но я надеюсь, что вы простите меня, когда я сознаюсь, что ожидал слишком многого от своих сил. Они покинули меня раньше, чем я думал.
„Я решил выбрать форму, которая не доставила бы неприятностей всем окружающим, а главное, вам. Мне хотелось исчезнуть из мира так, чтобы никто не мог найти меня. Но обстоятельства последнего времени побудили меня использовать и это решение на благо трудов, к которым вы были добры привлечь меня, и с которыми вы несомненно справитесь одинаково хорошо один.
„Такова причина моего поступка, который был бы недостойным и непростительным, если бы не имел оправдания.
„Опыт, который я пробую произвести на самом себе, имеет, конечно, очень относительную ценность. Но это первый опыт на человеке, и, может быть, не легко будет снова найти такое благоприятное стечение обстоятельств. Мне кажется, что я обставил все так, чтобы получить хорошие результаты.
„Я устроил так, чтобы одновременно с выстрелом из револьвера, направленным в сердце, произошел также выстрел из дула, заряженного сильной фотографической капсюлей. Это дуло и капсюля — те самые, что мы употребляли для опытов над костным мозгом. Мне удалось укрепить аппарат на высоте головы в деревянной верхушке спинки кресла, служившего для моих опытов.
„Таким образом я обеспечил себя от отклонения головы назад и достаточно хорошо спрятал оружие от невежественных глаз.
„Я проверил аппарат несколько раз. Он действует хорошо. Я нажму кнопку рукою, и электрический удар подействует одновременно с выстрелом, произведенным правою.
„Наибольшее затруднение заключается в направлении, которое верхняя пуля примет во внутренности тела. Я сделаю все возможное, чтобы она пошла вдоль черепной крышки, лишь касаясь поверхности мозга под мозговой оболочкой. Но можно опасаться, что наклоненное положение головы, которое необходимо для приведения моего намерения в исполнение, заставит пулю отскочить от внешней поверхности височной кости. В таком случае опыт окажется, конечно, неудачным.
„Я должен, кроме того, предупредить вас, что немного изменил за последнее время проявитель для получения лучших результатов. Проявление происходит медленно, и состав должен быть щелочным. Так как вы не знакомы с этим процессом, который я изучил, пока вы были заняты другою работою, то будет лучше, чтобы вы для практики попробовали проявление на другом предмете прежде, чем проявлять на ленточке изображения, которое вы найдете, я надеюсь, внутри моего черепа. На скамейке около кюветок вы увидите розовый бутон, в котором найдете такую же капсюлю, как моя. Таким образом, вы получите возможность попробовать новый состав.
„Помните ли вы наш недавний разговор?
„Я говорил о двери, которая не открывается, вы о пороге, который нельзя переступить. Я пришел к этому порогу. Удастся ли мне открыть дверь? Во всяком случае эта задача никогда не будет решена определенно в вашу или в мою пользу. Я оставляю одну тайну, чтобы вступить в другую.
„Но еще одно я хочу сказать, чтобы лучше установить все подробности опыта, который, может быть, будет назван
„Я закрою глаза и буду думать об одном, самом лучшем, что я видел в жизни. Я буду думать о вас и о вашей семье, о том задушевном мире и глубоком доверии, свидетелем которых вы разрешили мне быть. О такой жизни я мечтал для себя, и был момент, когда я думал, что ее не может быть на свете. Я счастлив, что переменил свое мнение.
„Если, как вы полагаете, мысли излучают свет, то тот, который вы увидите, будет светом, излученным на меня вашею дружбою, дружбою вашей жены и дочерей. Этими мыслями завершится существование, которое, я надеюсь, сможет быть полезным, по крайней мере, при своем окончании“.
Эрцкий.
Что я испытывал при чтении письма, я могу выразить только, сказав, что его фигура снова стала расти передо мною, оживала, росла и освещалась по мере того, как я читал.
Я чувствовал глубокое облегчение в созерцании этой души такою, как я предполагал, как я представлял ее себе, только еще более возвышенною.
Я почувствовал одновременно свою низость и стыд перед недавними гадкими мыслями, столь недостойными нас.
Я побежал к нему, распростертому в тишине зала, с бедным сердцем, вскрытым и разорванным и с большею спокойною головою, тоже принесенною в жертву и приносящею с последнею своею мыслью дар другу и истине.
Я опустился около него на колени, склонил голову над его лицом и попросил прощения за все, за все у бедной маски, желая очиститься и возвыситься до него.
Я чувствовал, что меня охватывает какое то религиозное возбуждение, непонятный пыл перед этою жертвою и таинственною истиною, заключенной в его юношеской голове.
Я побежал в темную комнату, зажег лампу с красными стеклами, вернулся к нему, потушил свечи и принялся за свою священную обязанность.