Слова Алька она запомнит навсегда, даже если больше его не увидит. Такие слова как бриллианты: их трудно добыть, но невозможно недооценить. И ждала этих слов она слишком долго... Но ведь дождалась!
Надо же, “клянусь честью Хаскилей”! Ещё бы что другое могло вызвать сомнения, но если он поклялся честью рода... Для него это очень важно! Такую клятву не выполнить он не может, разве что действительно помешает смерть... Жаль вот только, что и смерть эта весьма вероятна.
Снова навернулись слёзы, но Рыска приказала себе думать о хорошем. Когда настанет время, она почувствует, что нужна её помощь. Иначе и быть не может. И тогда – дело за ней. И она всё сможет. Должна. Обязана.
Даже если самой ей после этого уже не быть собой или вообще не жить...
Дай только божиня успеть до этого спасти её величество или хотя бы предупредить. А уж если всё получится...
Если всё получится, тогда останется ждать, и она дождется.
Улыбнувшись, Рыска решила немного помечтать, чтоб стало радостнее на душе. Да и не мешает это в пути, наоборот, дорога проносится незаметнее.
Итак, Альк теперь вдовец, и, как это ни печально и ни цинично, ей, Рыске, это на руку. С его стороны больше нет никаких преград. Они могут пожениться, как только всё закончится и уляжется.
Девочка, которую воспитывают Хаскили вместо умершей когда-то малышки, по закону – дочь Алька. И если все срастется, Рыска приложит все усилия, чтобы завоевать её любовь, чтобы она и в мыслях не считала себя в чем-то обделенной. Жить без матери плохо, Рыска знала это не понаслышке, ощутила на себе. Она будет относиться к Иоланте как к родной, добьётся, чтобы малышка называла её мамой не потому, что она, Рыска, жена её отца, а потому что хочется её так называть.
А в своей жизни навести порядок ещё проще: она теперь разведётся с Тамелем во что бы то ни стало. Надо думать, её величество поможет, даст разрешение на развод. Пусть Тамель тоже будет счастлив со своей женщиной, тем более, у них уже есть ребёнок. Она не держит на мужа никакого зла и не имеет к нему претензий. Если разобраться, в том, что их жизнь не сложилась, Рыска виновата сама. Делить им нечего, пусть он идёт своей дорогой. Она даже подкинет ему немного денег: пусть поднимет хозяйство. В конце концов, не чужой, пять лет из жизни не выбросишь.
А Альк... У Рыски аж сладко защемило в груди. Сын помнил мужчину, подарившего ему кольцо. “Тот, которого зовут как меня” – называл он его в своих рассказах, которых великое множество сочинял для товарищей. Да и как ещё могли звать человека, которым мальчик восхищался? Только одно имя приходило на ум: то самое, которое сам он с честью носил и которым гордился – ведь во всей веске ни у кого больше такого не было, и наверное, во всём Ринтаре!
Детские впечатления очень сильные, и Альк запомнился сыну навсегда, при чём запомнился былинным героем, бесстрашным воином. Всё, чего сын о нём не знал (вернее, абсолютно всё), легко придумалось. И, надо сказать, уложилось в образ. То ли мальчик чувствовал даром всё то, что рассказывал друзьям, то ли нафантазировал, но это до того было похоже на произошедшие в действительности события, что Рыске и возразить было нечего. Да она и не собиралась.
– Окороти ты его! – не раз просила её тётя, – У него эти рассказы с языка не сходят!
Но путница лишь улыбалась, качала головой и говорила:
– Пусть рассказывает. Ему же надо кем-то гордиться.
И теперь просто представить себе невозможно размер радости мальчика, когда он узнает, кем ему приходится его герой!
Рыска вздохнула. Дай божиня, чтоб эти сведения не стали посмертными. Но в любом случае, она расскажет сыну об отце в ближайшее время, если это будет в её силах. Альк уже совсем взрослый и очень сообразительный. Он и в пять-то лет многое понимал не по возрасту. Возможно, он даже догадывается обо всём, ибо Тамеля своим отцом он никогда не считал и не называл. Теперь, наверное, сообщить ему самое время.
И она сделает это. И ещё отдаст ему мечи.
Рыска поправила перевязи оттянувших плечи клинков. Такое оружие носить – большая честь. Рыска и раньше знала, что саврянские мечи из замка Полтора Клинка выше всяческих похвал, а теперь, годы спустя, научившись разбираться в оружии, подтверждала это уже с другой точки зрения. Прекрасные клинки. Ей самой, конечно, не по руке – слишком уж длинные и тяжёлые, но так они и не для неё! Себе она купит другие, как только доберётся до столицы. А эти, как Альк и обещал, достанутся их сыну. Пусть ребёнок радуется. И – как там сказал Альк? Чем раньше начать обучение, тем лучше? Добро, она так и поступит. Сначала парню будет тяжело, но он привыкнет. Тем более, он же не останется маленьким навсегда. На то он и ребёнок, чтоб расти. Да и наследственность у него хорошая: еще пара лет – и перерастёт свою маму. Станет таким, как отец – высоким, широкоплечим. Сильным. Обучит она его и сама. В Пристани есть книги на соответствующую тему: возьмёт, разберётся, чай, не дура, заодно и свою технику улучшит.
И всё у них будет хорошо.
Только бы всё получилось...
