Когда Рыска, надев это платье, увидела себя в зеркало, она обомлела и чуть было не расплакалась.
– Не смей! – предостерегла её будущая свекровь, – А то будешь плохо выглядеть! Тебе сейчас надо быть красивой.
– Мне страшно... – прошептала Рыска, стараясь не заплакать.
Она вспоминала, как готовилась к первой свадьбе, как чувствовала только горечь, словно ей предстояло идти на поминки, а теперь... Такой взволнованной она в жизни не могла себя припомнить. И счастливой тоже... А ведь она уже смирилась, что ничего подобного в её жизни уже не будет!
Госпожа Хаскиль подошла к ней ближе, поправила лиф на платье. Слишком уж выступали из декольте Рыскины груди (Камилла в молодости, видимо, была более плоскогрудой). Но смотрелось всё так, будто нарочно придумано. Во всяком случае, Алькова мать ничего по этому поводу не сказала.
Оглядев Рыску критическим взглядом, она взяла её за руку – и ощутила как девушка дрожит, какие ледяные у неё пальцы.
– Ты замёрзла, что ли? – спросила она, заглянув будущей невестке в глаза. И отдала служанке распоряжение принести её меховую накидку.
– Нет... – покачала головой Рыска.
– Мам, ты что не видишь, она нервничает, – произнесла Камилла.
Госпожа Хаскиль невозмутимо пожала плечами.
– Значит, ей тоже нужно выпить, – сказала она, отпустила служанок и беззастенчиво вторглась в тщательно охраняемые владения мужа – его личный сейф, где хранился дорогой алкоголь.
Рыске приходилось и раньше пить коньяк, и она не стала изображать из себя неизвестно кого: приняла бокал из рук Альковой матери и осушила до дна, предварительно чокнувшись с будущими родственницами.
– Добро пожаловать в семью, дочка! – сказала госпожа Хаскиль, отставляя пустой бокал и радушно улыбнувшись, – Я ни щепки не сомневалась, что ты и красива, и достойна моего сына. Как считаешь, – обратилась она к дочери, – Вот здесь, – она ласково дотронулась до Рыскиной шеи, – неплохо смотрелось бы моё ожерелье?
– То самое? – тоже с улыбкой спросила Камилла.
– Конечно! Платина с бриллиантами.
– Не надо, – попыталась возражать Рыска, – Зачем оно мне? Я простая путница, а не знатная дама!
– Не будешь носить – подаришь со временем дочери. Или невестке, – веско сказала женщина.
– Оно же ... наверняка очень дорогое.
– Очень дорогое, – кивнула госпожа Хаскиль, снова заглядывая в сейф и извлекая на свет красную бархатную коробку, – и само по себе, и потому, что мне подарил его отец на мою свадьбу, – коробка открылась, и на свет явилось нечто, ярко заигравшее гранями камней в неярком свете ночных светильников. – Но ничего дороже для меня нет в этом мире, чем мои дети, в частности Альк, который благодаря тебе жив и благодаря тебе же теперь счастлив. И ещё мои внуки – те, которых ты родила и тот, которому не позволила умереть. Не обижай меня, дочка, прими этот дар, – женщина протянула ей драгоценность на раскрытых ладонях, и вот тут не смотря на запрет и слегка расслабивший её алкоголь, у Рыски брызнули слёзы.
... Оказалось, прошло не две лучины, а целых пять, с тех пор как госпожа Хаскиль отправила сына и мужа готовиться к свадьбе. Альк не усидел на месте и сам пришёл за своей невестой. Он заждался, уже злился, но когда открыл дверь и увидел Рыску... Вся заготовленная им гневная речь так при нём и осталась. Мать была права: в такой день женщина обязана быть красивой.
Самой красивой.
Такой Рыска и была.
– Спасибо, что помогли, – всё, что он сумел сказать матери и сестре, – Пойдёмте. Пора.
Альк как обычно легко подхватил Рыску на руки и зашагал с ней по коридору. Это было невероятно кстати, потому что ходить на высоких каблуках она не умела.
– А потом куда? – шёпотом спросила она Алька по-ринтарски.
– Куда захочешь. Замок большой, – спокойно ответил Альк, – И ты даже не представляешь себе, что я с тобой сделаю, – прошептал он ей в самое ухо, заставив хихикнуть. От непривычного вида давно знакомой женщины, а особенно – просящихся на свободу грудей, Альк едва подавил желание пропустить церемонию и сразу перейти к делу.
– Ты что?! – совершенно понизив голос, возразила Рыска, – Я не буду ничем таким заниматься в полном народом доме!
– Это не дом, а замок, – объяснил Альк, – Тут не так-то просто кого-то потревожить. Есть комнаты, где и поблизости никто не живёт, да и стены каменные, а народу не так уж и много.
– Всё равно! – стояла на своём Рыска.
– Да никто ничего не услышит! – уговаривал Альк больше для того, чтобы просто поговорить. Пожалуй, оба они понимали, что ни он не станет спрашивать, ни она – сопротивляться.
– Нет, мне сты-ы-ыдно! – сама не зная, действительно стесняется или просто капризничает, протянула девушка.
– Интересно как! – заметил Альк, – В кормильне – не стыдно, в лесу – не стыдно, в Пристани – не стыдно: вот где зрителей-то было полно! – а тут вдруг стыдно. Ты ведь уже женой моей будешь, не забывай!
Мать, шедшая чуть впереди, по-ринтарски понимала и в самом деле с трудом, скорее, знала пару слов от служившей у неё много лет женщины, помогавшей растить детей, давно ставшей ей подругой. Она не поняла, о чём разговаривают Альк и Рыска, но чувствовала их настроение.
