Волнуются... Пытаются шутить. Оба не дети уже.
И настрадались – не дай божиня никому... А рады как! Просто невозможно не заметить такую вселенскую радость. Просто светятся от счастья! Но и переживают... Им предстоит серьёзный шаг, к которому они шли столько лет. Но сделать его они боятся. И не сделать – тоже.
Мать подавила вздох, украдкой обернувшись через плечо. Она как никогда готова была сделать что угодно, лишь бы не спугнуть их счастье. Пусть, думала она, пусть поженятся сейчас, хоть на дворе и ночь, и не так она это себе представляла. Хорошо, что муж не стал возражать, а сразу бросился делать то, о чём его попросили. Хорошо, что всё наконец сложилось удачно. Теперь ни слова им поперек. Ни жеста наперекор! Что попросят – всё дать, иначе этот раз будет последним. А она больше не в силах смотреть на то, как страдает от одиночества её любимый сын.
– Пошли тогда в башню, – между тем предложил Рыске Альк.
– Это туда, где лестница винтовая, что ли?
– Ну да.
– Ты же говоришь, что устал, – съязвила Рыска, – Ещё не донесёшь, уронишь...
– А кто тебе сказал, что я тебя туда понесу? Сама пойдёшь! И там уж точно никто ничего не услышит.
– В башне холодно, Альк, – вставила мать ( как звучит слово “башня” по-ринтарски она знала), – И я уже распорядилась: ваша комната готова, в северном крыле, с видом на лес. Там и просторно, и уже натоплено, есть ванна, и поблизости никого не будет, я обещаю, – спокойно произнесла она, и Рыска, сама не зная, почему, вдруг зарделась аки маков цвет. Альк заметил это и крепче прижал её к себе. Ему вспомнилась молодость и Рыскино смущение по поводу и без повода.
Что бы ни произошло за эти годы, она осталась такой же чистой, как и была. Мало ли, что было... Сейчас он видел перед собой всё ту же милую, юную девушку, которая полюбила его с первого взгляда. И потому сам он тоже чувствовал себя юным и очень счастливым.
*
В кабинете господина Хаскиля горели две свечи: одна на письменном столе, возле огромной, старой книги, вторая – на круглом столике с витой ножкой, где стояли, отражая её пламя, тонкие хрустальные бокалы и простая бутылка тёмного стекла.
Рыска оглядела присутствующих. Их было немного: родители Алька, его сестра Камилла, её сын Таш, видимо, приехавший в замок вместе с дедом, пожилая ринтарка, няня Алька и, конечно, они вдвоём, главные герои предстоящего действа.
Путница с улыбкой посмотрела на парня, жизнь которого ей не так давно удалось спасти. Волосы у него уже слегка отросли после вынужденной пострижки, но были всё ещё очень коротки, и он жутко стеснялся этого. Но это было сущей мелочью, по сравнению с тем, что могло с ним произойти. Надо бы поговорить с ним завтра, чтоб не переживал.
Камилла никак не нарадуется на сына, смотрит на него с нежностью. Она солидарна с Рыской, это уж точно. Он у неё один, и она как никто признательна будущей невестке за его спасение. Пару лучин назад, улучив момент, чтоб не слышала мать, она шепнула Рыске на ухо:
– Спасибо тебе, – и вложила в руку колечко, так что теперь Рыска просто унизана бриллиантами. И, честно говоря, ей даже немного стыдно. Она ведь ничего такого не сделала и благодарности не ждала... Вернее, то, что они все ей так рады – приятно, а вот драгоценности... Зачем они ей? Да еще так много: ожерелье, серьги, кольца. А ей на самом-то деле нужна лишь одна драгоценность этого замка...
Пожилая ринтарка горестно вздохнула:
– Может хоть до свету подождете? – безнадёжно спросила она, – А то ведь тех, кто ночью женится, Саший благословляет!
– Да типун тебе на язык! – в сердцах ответила госпожа Хаскиль.
– Нет, я серьёзно! – добавила няня.
– А он нас давно уже благословил, нянюшка, очень давно! – весело сказал Альк, обнимая пожилую женщину, – И все благословили. Ты осталась.
Няня со вздохом перевела взгляд на Рыску.
– Красивая какая, – сказала она, – Как зовут тебя?
– Рыска... – смущённо ответила девушка.
– Береги его, – произнесла женщина уже по-ринтарски, – Он только с виду такой... Ему очень нужна любовь и ласка. Будешь беречь?
– Буду... – прошептала Рыска, приткнувшись к Алькову плечу, – Пока бьётся моё сердце, пока кровь течёт, пока я дышу – буду... А потом – буду с небес. И никому больше не отдам...
Женщина тоже пустила слезу и обняла Рыску.
– Ну тогда, и я благословляю, – всхлипнула она, вытирая слёзы платком.
Господин бывший посол откашлялся.
– Ну что, все поплакали? – спросил он, старательно хмуря брови.
– Все, – облегченно вздохнув, за всех ответила служанка.
– Тогда начнём, – он перелистнул страницу своей книги, поднёс свечу поближе, и, щурясь, стал читать.
Он читал веские, веками выверенные слова, не потерявшие своего значения, не смотря на прошедшее с их написания время. Его жена, стоя справа от мужа, не стесняясь, плакала от счастья. Альк крепко держал Рыску за руку, глядя при этом в пол. А она... У неё было стойкое ощущение, что внутри разгорается огонь, что сейчас просто сердце разорвётся от счастья. И она тоже крепче сжала руку горячо любимого мужчины, вздрогнув всем телом. Забыть этот момент она не сможет и после смерти...
