Душа болела так, что и телом она чувствовала себя словно тяжелобольной. Марина села на стул, положила руки на стол, на них голову. Силы покинули ее, она чувствовала, что не может шевельнуть ни рукой, ни ногой, что не может встать и заняться работой. Ира порхала по торговому залу, обслуживая посетителей. Марина слышала ее звонкие ответы на их вопросы и недоумевала, как же все могло так обернуться. Ира, получается, придумала план, и, похоже, у нее все получилось. Цветы, приглашение, потом привез на работу. Как у них все быстро! Просто моментально, за один день! Неужели это закружилось у них все за один день? Они же только сегодня перешли на «ты». Ох, Ира все же не промах! Какая активная! И бессовестная!..
Марина просидела в оцепенении до конца рабочего дня, пока не услышала, что пришла Оля. Дочь заглянула в кабинет, застав маму в состоянии полного душевного раздрая.
— Мам, ты как?
— Оль, это ты! Я… да не знаю, не знаю, Оль.
— Мам, ты что, ревела целый день? Ты же работать пошла, говорила, что много дел. А погоревать ты и дома могла. Что еще случилось?
— Дома расскажу, Оль. Банальная до смешного история.
— Но тебе, я вижу, совсем не смешно.
— Это да, это да.
Марина медленно собралась, попрощалась с Ирой, едва сумев поднять взгляд на продавщицу. Глаза Ирины хитро светились, как у хищника!
Ира сказала, что задержится и закроет магазин. Это еще больше напрягло Марину, но оставаться здесь и ждать, что на встречу с ее коллегой придет Стас, она не могла. Думала, что этого ее сердце точно не выдержит. Марина с упавшим сердцем и Оля направились домой. Дорога до дома оказалась мрачной и долгой, даже причиняющей боль. Слезы катились из глаз прямо в автобусе, сами по себе.
— Мам, ну ты чего? Так плохо, да?
Марина могла только кивнуть, еле-еле сдерживая себя, чтобы не разрыдаться на глазах у толпы незнакомых людей.
— Мамуль, скоро приедем! — пыталась успокоить ее Оля, беспокоясь из-за отсутствующего взгляда матери.
Когда пришли домой, Оля уложила маму в постель, сама поставила дом на сигнализацию, сделала бутерброды и салат.
— Мам, надо поесть хоть немного, слышишь? Пойдем, там вкусно, правда! Салат, как ты любишь, мам!
И, только видя, что дочь уже напугана ее состоянием, Марина выдавила из себя:
— Да, Оль, пойдем поедим.
Кое-как она поднялась и, собрав остатки сил, потащила себя на кухню.
— Мам, ты можешь рассказать, что тебя сегодня настолько потрясло?
— Доча, спасибо, что переживаешь за меня. Если бы не ты, то я бы не знаю… — Из глаз снова потекли крупные слезы и упали прямо в тарелку.
— Мам, да солила я, подсаливать не нужно! — попыталась развеселить маму Оля.
Марина улыбнулась:
— Какая ты у меня замечательная, доченька! Прости, что я была против Максима, что наезжала на тебя, по учебе тиранила.
— Мам, я знаю, что ты заботишься обо мне и боишься за меня. Тебе не за что извиняться, правда. Давай рассказывай, что приключилось у тебя? А то я себе уже столько вариантов напридумывала! Ты же знаешь, это я умею.
— Представляешь, наша Ира, продавец, она решила закрутить роман со Стасом.
Марина с усилием закрыла глаза, пытаясь проглотить вновь накатившие слезы.
— Чего? Это как?
Марина рассказала, что произошло сегодня в магазине.
— Бред какой-то, — выдала Оля свою оценку случившемуся.
— Вот так, доча. Теперь я вообще не знаю, как это стерпеть. Понимаешь, можно было бы, конечно, переболеть, уволить ее или уехать, например, самой. Но есть одно большое но. Теперь, очевидно, Стас будет моим сватом. И мне придется с ним общаться. Просто придется. А он будет с ней. Ну или с любой другой, какая разница. И я буду видеть, как он сейчас живет. Без меня. Я просто не смогу с ним общаться, а надо будет. Я не смогу.
Оля с озадаченным видом смотрела на маму. Девочке было очень жаль мать. Вот так ситуация сложилась у нее! Никому такого не пожелаешь.
Тут Оля поникла и опустила голову, задумавшись.
— Доча, ты чего?
— Тогда, мам, мне придется расстаться с Максимом.
— Ты что?! — вскочила Марина с места.
— Ты все равно была против. Значит, наверное, ты была права. Может, чувствовала…
— Оля, Оленька, ты что?!
Марина подскочила к дочери, обняла ее и начала трясти за плечи.
— Оля, сейчас же выкинь из головы эту глупость! Это я дура, Оль, я! Не знала, что он хороший парень! Я столько ошибок уже наделала, не иди по моим стопам, Оль! Не ломай свою жизнь из-за того, что когда-то я сломала свою, а твоя бабушка — свою! У тебя должен быть настоящий мужчина! И это Максим, Оля! Это же он, ты же сама знаешь! Оль, разбрасываться такими мужчинами нельзя! В них надо верить, их надо ценить! Понимаешь, Оль? Пожалуйста, не повторяй моих ошибок, доча!
Оля слушала, слушала и заплакала, будто от облегчения. Она очень хотела услышать именно эти слова — разрешение матери быть с Максимом, несмотря ни на что.
— Мам, спасибо, мам! — рыдала она.
