Я и Джуба с круглыми, как блюдца, глазами уставилась на нашу подругу, мне бы очень хотелось узнать подробности этой истории, но зная Бальру, узнать бы я смог лишь детали пола, на который полетел бы после ее удара.
- Ладно, молчу, – она опустила глаза в стол, но лишь на пару секунд, после чего они тут же уставились на Джубу, – а ты чего смотришь, крокодил болотный, лучше бы даме налил, а не выдумывал всякого.
Проглотив колкость, Джуба откупорил вторую бочку и подлил ей и всем остальным в стаканы.
Даже после такого неожиданного подарка от Альки, я не мог забыть, о чем мне успели поведать Джуба и Векста, а ведь оставались еще сама Алька и Бальра. Если честно мне бы хотелось остановить этот поток ужастиков, но я не решался. Как и сказала Алька, они хотят, чтобы я узнал их получше, тем более, я сам запустил эту цепную реакцию, так что осталось молча слушать и ужасаться тому, что еще могло произойти со столько добрыми и милыми людьми, за столько короткий жизненный срок.
- Так, товарищи, – за весь вечер Бальра пригубила суммарно стаканов десять, но при этом ее голос был самый обычный, да и выглядела она абсолютно трезвой, – я вижу вы уже упились до нужной консистенции, чтобы выслушать мою правдивую историю. Предупреждаю, сегодня я собираюсь показать то, чего вы больше никогда не увидите, а и еще, дайте мне обещание, что Векста об этом не узнает.
- Подожди, – остановил ее Джуба, – то есть история про бордель была ложью?
- И, да и нет, – уклончива ответила Бальра, – вот ты лучше рот закрой и слушай.
Джуба уселся по удобнее и взял стакан в предвкушение интересной, и как выяснилось, дополненной истории, Алька уже не скрываясь, придвинулась по ближе ко мне и легла на плече, я же остался на месте, чуть покраснев от неловкой ситуации.
- Я вас предупредила, – наполнив стакан до кроев Бальра подперла рукой голову, – тогда начнем.
“Мои воспоминания, как и у этого несостоявшегося мага, все в тумане, только в отличие от него, я не помню своего детства. Первое мое осознанное воспоминание было примерно в семилетнем возрасте, помню, я проснулась в каком-то закоулке на горе мусорных отходов, при этом одета я была довольно прилично, красивая розовая кофточка с рюшами, белая юбочка и такие же туфельки. Но я не понимала где я, как тут оказалась и самое страшное, я не помнила, как меня зовут.
Оглядевшись, я не осознана побрела в перед, без какой-либо цели, я просто шла и звала маму, больше инстинктивно, нежели целенаправленно. Примерно через полчаса моих скитаний по подворотням и закоулкам, я заплакала, ведь наконец осознала в какой ситуации оказалась, мне стало страшно, хотелось есть, но больше всего мне хотелось убраться оттуда. На мой плач из-за очередного поворота выбрел бродяга, одетый в лохмотья, от которых дурно пахло, хитро улыбаясь он начал спрашивать, что я тут делаю, где мои родители и как я тут оказалась. Увидев его страшную немытую рожу, с кучей шрамов и синяков, расплывшеюся в диком оскале, я онемела, мне было страшно до дрожи в коленках, ноги меня не слушались и поэтому убежать я не могла. Когда бродяга наконец сообразил в чем дела, он достал из кармана маленькие конфетки и поманил меня, уверяя в том, что обязательно поможет мне. Где-то внутри я осознавала, что нужно было бежать, а не разговаривать с незнакомым дядей, но детская наивность и пустой желудок думали иначе.
Когда я подошла к нему на вытянутую руку, он тут же меня схватил, я попыталась закричать, позвать на помощь, но он быстро сориентировался и сунул мне в рот грязную тряпку, от которой воняло мочой. Была бы я чуть по старше, ни трудно было бы догадаться, чем все это могло кончится, но он, толи в силу моего возраста, толи еще чего, поступил иначе. Взяв меня под мышку, он тут же сорвался с места, и пробежав пару поворотов остановился возле покосившейся двери ведущей в обветшавшее здание. Абсолютно бесцеремонно, он распахнул ее ногой, чудом не сорвав с ржавых петель, и вошел внутрь.
Вонял там точно так же, как и от тряпки, только запах был более едкий и насыщенный, в самой же комнате стоял стул без одной ножки, сломанный пополам стол и куча тряпок, формировавшие очертания спального места. Он подошел к своей кровати, и насколько позволяла его поза, швырнул меня на нее. Тряпки конечно смягчили падение, но больно было все равно, и вот вроде от жгучей тупой боли я должна была зареветь, как и подобает маленькой девочки, но я почему-то промолчала. Бродяга же отошел в другой конец комнаты и что-то искал, в еще одной горе мусора, располагавшейся у противоположной стены, а я молча сидела на тряпках, боясь даже шелохнуться. Через какое-то время он принес невесть откуда взявшееся синие платье, причем оно было почти в идеальном состоянии, не считая запаха, да к тому же подходило мне по размеру, будто он только что сшил его под меня.
