– Ну, да, о дальнейших событиях доложила мать, когда я надавил на нее. Вот что, Свет мой, не расстраивайся и не переживай: я никому не дам тебя в обиду и собственной матери в том числе. Со временем всё уляжется, она полюбит тебя, обещаю, тебя невозможно не любить, а ты к ней изменишь отношение. Надо было рассказать давно, да разговор не заходил, быть может, это как-то оправдало бы в твоих глазах некоторые поступки моей мамы. Дело в том, что у меня был брат-близнец Алёша, он умер в три с небольшим года от пневмонии. Несмотря на то, что мать сама медик и все подруги – врачи, спасти его не удалось. Это очень большая трагедия для нашей семьи, мать себя и сейчас считает виновной в смерти брата – не уследила, вовремя не поставила диагноз, не тем лечила. С тех пор она трясется над каждым моим шагом, ведь, в сущности, из родных у нее почти никого не осталось – всех потеряла, и отец мой погиб еще молодым. Так что маму, наверное, можно понять, хотя я с детства воюю с ней за право поступать по своему выбору, конечно, при условии, что этот выбор разумный.
– Сожалею. Конечно, тебе следовало рассказать эту историю раньше, теперь мне многое стало понятным.
– Прости и её, и меня.
– Ладно, оставим это в прошлом. Есть будешь?
В сборах, волнениях, даже тревогах проходили будни, но всё равно ощущение невероятного, всеобъемлющего счастья нас не покидало. Я чуть ли не бегом бежала домой с работы, чтобы насладиться присутствием любимого человека, кажется, и двадцати четырех часов в сутки было мало. На душе у меня было очень спокойно и гармонично, что в последний год случалось нечасто.
Погода в майские дневные часы благоприятствовала, на удивление была теплой, даже жаркой; ласкало весеннее яркое солнышко, радовали своим пением сорванцы - щеглы и растрепы - воробьи. Мы же с Сашей ждали вечера. Это время было только нашим – все домашние дела переделаны, планы на завтра написаны, тетради проверены, родственникам уделено должное внимание, можно и уединиться вдвоем где-нибудь на лавочке в парке или погулять по вечернему бульвару.
Я чувствовала себя прекрасно и морально, и физически. Вообще же, на удивление, беременность протекала спокойно: угрозы выкидыша не было, болей никаких не ощущала, правда, первые два месяца мучил жуткий токсикоз, как и многих в таком положении, только их утрами, а меня обычно вечерами. Поэтому я со страхом ждала сумерек. В остальном же всё было хорошо. Последнее время наш малыш часто заявлял о себе утрами, не знаю, как это объяснить. Веду, к примеру, урок, а ребенок шевелится, и я замираю на полуслове, волшебство, да и только. Сама себя не узнаю, ведь второй малыш на подходе, а я все ощущаю факт беременности как чудо - чудное. Когда заканчивались уроки, я садилась за стол, ласково поглаживая живот, звала малыша и тихонько к нему стучалась, но ответа уже не было. Может, днём детки обижаются, что их мамы заняты не ими, а работой? Саша пытался почувствовать ребенка утром в постели, положив руку на мой живот, но малыш, как нарочно, тут же замирал. Смелее, маленький, не бойся и привыкай быстрее, это же твой папка!
В начале июня, когда я уже была в отпуске, Саша увязался со мной на явку в женскую консультацию, испугался, что мне станет плохо – жара стояла несносная. Понимая, что женщинам у кабинета гинеколога некомфортно в присутствии мужчины, я его попросила подождать на улице.
Каких только историй не услышишь в больнице, ожидая приема врача. Рядом со мной сидела женщина лет тридцати пяти-сорока и рассказывала своей соседке, видимо, приятельнице о том, как долгое время не могла забеременеть. Сама проверилась десять раз, и муж прошёл неприятную процедуру, вроде бы все нормально, а беременность не наступала никак. Решили сделать гистероскопию – было подозрение на полипы. Как же удивился медперсонал, когда при диагностической операции обнаружилась спираль, а совсем не новообразование.
– Не поняла, ты забыла, что поставила спираль? – спросила знакомая.
– Да нет же. В том-то и дело, я вообще о ней не знала, – ответила моя соседка.
– Как это возможно? – вновь последовал вопрос.
– В пятнадцать лет забеременела случайно, конечно, по великой любви к своему однокласснику. Дунька была неопытная, да и парень тоже мало что знал – совсем ещё дети. Тут, наверное, мои родители и подсуетились, внуки им были пока не нужны, попросили врача поставить сразу после аборта спираль. Мне ничего не сказали, может быть, умышленно или сами забыли об этом. А когда только исполнилось девятнадцать, мама и папа погибли в автомобильной катастрофе, так я ни о чем не узнала. А, может, все -таки врачи сами без разрешения поставили?
– Такого не могло быть, – усомнилась знакомая, – скорее всего, действительно, родители попросили медиков посодействовать. – И что, ты сейчас беременна?
– Да, восемь недель. Знаешь, мы с мужем так счастливы, не передать словами, ведь двенадцать лет ждали ребенка, как только Бога не просили. Я уже думала – все, чудес не бывает, решила, что это последствие раннего аборта.
