Возвращались мы в Саратов уже вчетвером – неожиданно за нами прилетел Саша, все-таки его рапорт о предоставлении дополнительного отпуска был удовлетворён. Конечно, я остерегалась гнева мужа: нарушила обещание сдерживать эмоции, беречься. Но более всего ругала себя: ведь могла вообще потерять ребенка. «Однако вчера уже прошло, не вернуть, а завтра ещё не наступило. Радуйся, Света, сегодняшнему дню, тому, что мы живы», – думала я.
Саша не отходил от ребенка ни на минуту, все любовался им и, мне кажется, не мог до конца осознать, что это чудо – его сын. Вдруг муж, виновато посмотрев мне в глаза, сказал:
– Свет мой, я не должен был отпускать вас одних, – и повторил: – Не должен. Не знаю, как бы жил, если бы случилось страшное…
– Родной мой, все обошлось. Не думай о том, что могло бы быть, надо жить тем, что есть сейчас.
Сама же подумала: «Нет. Это не я
Все понемногу налаживалась: Софья пошла в школу, правда, пропустив десять дней, ну, это ничего, мы быстро наверстали программу. У дочки появились подруги в классе и в танцевальной студии, которую она с удовольствием начала посещать. Кроме того, уроки Игоря не прошли даром, и Соня попросила записать ее в каратэ.
– Девочка должна учиться себя защищать, должна быть уверенна в себе, – аргументировано ответила дочь на мое возражение, что не женское это дело – каратэ, вот танцы – другое дело. Со временем добавился курс английского языка. В общем, все как у детского поэта:
Мы смирились: пусть ходит, лишь бы времени хватило на подготовку уроков и не страдало бы здоровье. Водить на кружки - секции не было необходимости: девочка росла боевой, настоящий лидер, вся в папу. Кроме того, дворец культуры, где дочка получала дополнительной образование, находился в двух минутах ходьбы от дома, не нужно даже переходить дорогу.
Саша целыми днями, иногда сутками был на службе, а мы со Стасиком, так назвали сына, и Сонечкой ждали его возвращения. Сын рос очень спокойным, терпеливым, кряхтел, но не плакал, если что-то не нравилось или болел животик.
Так, помахав на прощанье веерами разноцветной листвы, ушел сентябрь, закончился грозный - грозовой октябрь, летел вперемежку с дождем - снегом ноябрь. Но мы не замечали непогоды, чего же на нее грешить, если в доме тепло, уютно, радостно всем – и взрослым, и детям, если нас всех пронизывает любовь, взаимопонимание и уважение друг к другу.
Однажды в воскресенье, после суточного дежурства, Саша вернулся немного другим: молчаливым, встревоженным. Он почему-то виновато смотрел в глаза.
– Что случилось? Ты заболел? – сразу с порога спросила я, почувствовав неладное.
– Ну, мать, не накормила, не напоила, спать не уложила, а уже кучу вопросов задала.
Я улыбнулась и приняла игру:
– Садись, Иванушка, поешь щей лесных с грибами да рыбы речной, жаренной в печи. Баньку истопить? Опочивальню приготовить? Или как обычно на скамье, застланной дерюжкой, спать будешь?
– Это потом, – сказал, смеясь, Саша. – Готовь, Свет мой, ужин.
Ну, слава богу, вроде бы все нормально, может, просто устал.
– Уже все на столе. Мой руки, и будем есть.
Саша по привычке подошёл к кроватке маленького, потом к дивану, на котором спала Сонечка, поцеловал в лобик и одного, и другого ребенка. Я невольно залюбовалась – какой же он замечательный отец!
После ужина мы остались сидеть за столом на своей маленькой кухоньке. Это уже стало традицией: здесь мы решали бытовые вопросы, разговаривали о прошедшем дне, мечтали о будущем.
– Светлана, – начал муж, я насторожилась: он редко называл меня полным именем. Обычно Свет мой, иногда Светик. – Нас на днях отправляют в Чечню. На завтра дали выходной, чтобы собраться.
Я опешила. Конечно, мы предполагали, что это может случиться, когда разговаривали о военных действиях в Чечне, но оставалась какая-то надежда, что все образуется, скоро закончится и нас не коснется беда. А ведь уже были и штурм Грозного, и захват чеченскими террористами госпиталя в Буденновске. Часто подразделения российской армии несли серьезные потери как среди офицерского состава, так и среди солдат – срочников.
