Умный и рассудительный человек немедленно бросился бы прочь со всех ног. Но когда дело касалось таких вещей, Нейл Морфи переставал быть умным и рассудительным человеком. Кроме того, мисс Эллис Гудинг нуждается в нём, в защите и в безопасности, которую дает его присутствие в доме. За всю свою жизнь Нейл еще ни разу не предал человека, нуждавшегося в его защите.
Эллис сидела на полу посреди гостиной в окружении коробок с елочными игрушками, которые она вытащила из кладовки. Горели все лампы, с пластинки на стереоустановке звучали с детства знакомые рождественские гимны. Лишь крошечный уголок ночного неба заглядывал внутрь сквозь плотно задернутые шторы.
В треволнениях этой сумасшедшей недели Эллис совершенно забыла о елке, поэтому сейчас дала себе торжественное обещание завтра же заказать самую большую. А пока можно развесить венки и гирлянды, заменить голубые свечи в латунных канделябрах на красные и зеленые.
Привычные предпраздничные заботы успокаивали душу, навевали воспоминания... Одни из них вызывали улыбку, от других перехватывало дыхание. Сколько рождественских праздников уже отшумело, сколько образов навсегда оставили в душе эти сверкающие зимние торжества! Светлая радость и золотистое тепло этих воспоминаний всегда скрашивают жизнь, скупую на радости.
Так было всегда... кроме последних нескольких лет. Нет, конечно же, и теперь Эллис любила новогодние праздники, с нетерпением ждала счастливого дня, когда все дома гостеприимно распахнут свои двери навстречу каждому прохожему и рождественские гимны зазвучат на Первой улице, полной веселого смеха...
Но со смертью отца что-то безвозвратно было утрачено. В сочельник Эллис, как и прежде, ходила в церковь, но теперь все там напоминало ей о недавней потере, и даже в самые светлые минуты Эллис не могла не испытывать скорбь. С тех пор рождественские дни навсегда окрасились в серый цвет, даже если на небе ненадолго показывалось приветливое зимнее солнце.
Что за похоронное настроение, одернула себя Эллис, стараясь отогнать эти болезненно-мрачные мысли. Но снова, откуда-то из самых глубин сознания, разлился неясный призрачный свет — так поблескивают острые осколки разбитого стекла, и Эллис окружили образы и звуки, с которыми она была бессильна справиться. Беспомощная перед мрачным напором этих призраков, чувствуя, что страшный вулкан готов вот-вот проснуться и извергнуться, Эллис встала и пошла на кухню приготовить себе еще одну чашку кофе.
В таких случаях прежде всего необходимо найти себе занятие. Может, испечь пирог? Возможно, стряпня развеет ее грустное рождественское настроение и направит мысли на что-нибудь полезное и приятное. Например, напомнит о том, с каким удовольствием Нейл уплетал в воскресенье ее черничный пирог.
Или взять сегодняшний поцелуй. Эллис затрепетала, вспомнив об ох вшившем ее наслаждении. Почему он сделал по?.. Так неожиданно, без всякого повода и предупреждения.
Мысли ее витали далеко, а руки продолжали рассеянно нарезан, кубики масла в муку. Так, кажется, в буфете еще остались засахаренные вишни... Сто лет не пекла вишневого пирога!
...Я так крепко прижималась к нему, всем телом, снова вспомнила Эллис. Когда Нейл обнял меня, молния его кожаной куртки впилась мне в левую грудь... а руки мои до сих пор помнят прикосновение к его бедрам... А что, если бы я сжала их крепче? Ответил бы Нейл? Если бы я притянула к себе его бедра и прильнула к ним всем телом? Что бы он сделал? Посвятил бы меня в таинства любовной игры?
И снова трепет охватил ее, трепет предвкушения. Эллис, Эллис, ведь это же так опасно! Неужели ты настолько наивна, что надеешься просто бесстрастно заниматься любовью с мужчиной? Если ты отдашь ему свое тело, неизбежно подаришь сердце и душу в придачу... а это будет уже гораздо хуже, чем со Стивом Бруксом.
Потому что Нейл все равно оставит тебя, Эллис. И ты прекрасно это знаешь. Нейл Морфи не тот человек, который способен отдать свою душу женщине. Но даже если бы он и захотел сделать это, зачем ему ты, Эллис?
Какая злая ирония судьбы в том, что ни раны, которые нанес тебе неизвестный, ни боль, которую причинил Стив, так и не смогли внушить тебе полного отвращения к мужчинам вообще. Почему этого оказалось недостаточно, чтобы навсегда убить твою сексуальность, которую приходилось годами постоянно подавлять в себе? Заставив себя поверить в то, что ни один мужчина не захочет тебя, почему ты не сумела заставить себя не хотеть никого из них?
...Женщинам не пристало говорить таких слов, которые тихим шепотом сорвались с губ Эллис. И в ту же секунду в гостиной оборвалась мелодия. Пластинка подошла к концу, погрузив дом в сумрачную тишину.
Резким дребезжанием эту тишину разорвал неожиданный телефонный звонок. Эллис вздрогнула и вытерла руки о фартук. Сколько раз уже она давала себе обещание заменить этот пронзительный телефон! Нежное чириканье рабочего аппарата в библиотеке так избаловало ее, что резкий голос собственного вызывал чуть ли не лютую ненависть.
Эллис прижала плечом трубку к уху:
— Алло?
