После разговора с врачом вернулась домой и решила, что, как бы Тимур на меня ни злился, я ему помогу. Насколько это в моих силах. Обычных и сверхъестественных. Врачей можно убедить в чем-то. Тимура тоже можно убедить бороться и не сдаваться. Главное, чтобы он сейчас обрел стимул двигаться вперед. А дальше он справится сам. Он должен восстановиться. Тогда, может быть, я смогу почувствовать себя легче. Хоть на капельку. И смогу уйти.
Я ненавидела себя. Я была себе противна, но если мой мир фактически остановился и изо дня в день у меня происходило одно и то же, то у Тимура жизнь продолжалась. Хоть всю Силу свою использую, пусть меня забудут, но я ему помогу.
Что будет потом, меня не волновало. Это мое наказание, и я его понесу. Пусть бы и игра забрала меня, но я чувствовала: еще не конец, мне предстоит что-то еще.
Теперь я каждый день ездила в больницу навещать Тимура. Говорила ему, что он не помнит меня из-за сотрясения. Сидела рядом, разговаривала, рассказывала о нас. Правду ему больше не говорила, не хотела признанием причинять снова боль.
Тимур говорил мало. Иногда улыбался моим историям, но больше хмурился, видимо, пытаясь вспомнить.
Я не могла вылечить Тимура, но, начитавшись, что при его травме психологическая поддержка не менее важна, старалась оказать ему именно ее. Когда он засыпал, я еще долго сидела рядом с его кроватью и нашептывала ласковые слова. К нему каждый день приходили друзья. Оказалось, их у него так много. И они не могли оставить своего друга в беде. Приглашали для него врачей, собирали материальную помощь, поддерживали морально.
Днем я была с ним, держалась, а ночью от бессилия выла. Ночи стали бессонными и длинными. Мне хватало трех-четырех часов сна в день, а в остальное время я крутила в голове дни, прожитые в игре. День за днем. Вспоминала все, что делала и какие последствия имели мои поступки и слова. Слезы высыхали утром, когда наступала пора ехать в больницу.
Я постоянно испытывала чувство вины, ведь все могло сложиться иначе. Я знала единственный способ ее угомонить – это посмотреть ей в глаза. Это были зеленые глаза Тимура. И я поднималась с кровати и ехала к нему. Мужественно смотрела в них днем, принимая свое наказание, а ночью все повторялось снова.
Я забросила все: университет, стажировку, себя. Перестала заботиться о том, какие последствия меня ждут за то, что пользуюсь Силой. Не думала об игре.
Сила не жгла мне пальцы, потому что я ею пользовалась, не сдерживая себя. Применяла к врачам, медсестрам, его друзьям, родителям, чтобы к Тимуру относились с особым вниманием, чтобы лечение было лучшим.
В университете с момента аварии я не появлялась. Так и не отчиталась о стажировке, о которой так грезила. И не явилась на встречу с дипломным руководителем.
Вот такая насмешка судьбы: и свою мечту теперь не могла осуществить, и Тимуру мечту разрушила.
Через месяц врач сказал, что Тимуру нужно выбрать метод лечения бедра, и настаивал на протезе. Но Тим не хотел ничего.
Я изучила множество мнений, которые мне удалось найти об эндопротезировании тазобедренного сустава, разговаривала с теми врачами, которых приводили друзья, и «убедила» его согласиться на операцию. А после нее помогала в реабилитационных процедурах.
Последнее время я представлялась ему сиделкой. Тимуру говорила, что меня наняли родители, а им – что друзья. Все равно они меня забудут.
А забывать меня стали очень быстро! Через два месяца я обратила внимание, что медсестра, зашедшая в палату, через несколько минут уже не помнила меня.
В день выписки я пришла к Тимуру в последний раз. Домой его отвезут родители, мама останется с ним и будет помогать. А я уже не смогу присутствовать в его жизни никак.
Заглянула в палату. Он сидел за столом.
– Тук-тук, привет! – улыбнулась я.
– Здравствуйте. Вы кто? – спросил, на мгновение отрываясь от ноутбука.
На протяжении двух месяцев каждый день происходило одно и то же – мы знакомились заново. И я уже привыкла к этому.
– Я… Юлиана, сестра Артема. Он просил заглянуть к тебе. У тебя же выписка?
Процедур на сегодня назначено не было, моя помощь уже не требовалась. Скоро приедут его родители.
– Угу, – пробурчал он и отвернулся к экрану.
– А чего хмурый такой? Наконец-то дома окажешься. Устал, наверное, здесь?
Он выставил указательный палец, прося подождать, и что-то быстро напечатал. После закрыл ноутбук и повернулся ко мне:
– Извини, мне просто сделали одно заманчивое предложение.
– Дизайнером компьютерных игр?
– Откуда ты знаешь?
– Артем говорил, что ты в больнице время зря не теряешь, работаешь много.
Тимур действительно все свободное от реабилитации время проводил за ноутбуком, работал.
– Да, деньги-то на лечение нужны.
Тимур поднялся со стула, взял костыль и облокотился на него.
– Так и что за предложение? Согласишься?
– Почему я тебя не помню? Мы раньше не общались?
– Общались, только очень мало. Я пришла попрощаться. Тебя сегодня выписывают, а я скоро уеду. Далеко.
Подошла к нему и, пользуясь случаем, пока он ничего не сообразил, потянулась и поцеловала в щеку.
