– Елена, в последний раз предупреждаю! – снова донесся голос отца.
– Я из Швейцарии, идиотка, – разозлилась Стефани. – Твой ребенок? Не смеши меня! Ты бросила своего сына много лет назад. Оставила одного ради другой семьи. Поэтому не называй себя матерью, ты кто угодно, только не мать. Блейк в тебе не нуждается, он… Он ненавидит тебя!
– Стефани, хватит! Замолчи! – заорал отец так, что задрожали окна.
Я вошел в гостиную и непонимающе уставился на него.
Какого черта он творит? Что не так она сказала? Стефани была права в каждом слове.
– Что? – растерянно спросила Стеф.
– Оставь нас, – гаркнул он.
– Грант, ты не можешь, – она покачала головой, словно не могла поверить в происходящее.
– Я сказал довольно! Я не узнаю тебя, что ты говоришь?
Я впервые видел, чтобы отец разговаривал со Стефани таким тоном, и впервые видел в ее глазах столько удивления, разочарования и обиды одновременно.
– Как пожелаешь, – фыркнула она и вылетела из гостиной.
– Видишь, ты никто здесь, – как самая настоящая злодейка захохотала Елена.
– Заткнись, Елена, клянусь богом еще одно слово, и я заткну тебя сам, – процедил отец, грозно надвигаясь на бывшую жену.
Я вышел из-за стены, привлекая их внимание.
– Какого хрена ты творишь? – заорал я и, подлетев к отцу, ударил его в плечо.
Грант отшатнулся и сжал челюсти.
– Блейк, – Елена ринулась ко мне с широкой улыбкой на лице. Я взглянул в ее глаза и меня затошнило.
– Не приближайся ко мне и к Стефани, – пригрозил я. – Убирайся из этого дома!
Ее глаза округлились и засветились недоумением. Неужели она действительно не понимает, почему ей здесь не рады?
Я прошел через гостиную на кухню, но не нашел там мачеху.
– Блейк, – крикнула Майя, догоняя меня.
Дверь в патио была открыта, прохладный вечерний воздух шевелил занавески на окнах. Послышался рев двигателя автомобиля.
– Стеф! Стеф, постой! – заорал я.
Я выбежал на задний двор, затем за ворота. Я смотрел, как удаляется ее машина, и понятия не имел, что теперь делать.
– Я думал, когда Стефани вернется, мы обязательно обо всем поговорим, отец попросит у нее прощения, и она больше никогда не увидит Елену в нашем доме. Но тогда я еще не знал, что видел ее в последний раз.
Я уставился в стену напротив кровати. Вспоминать это снова – слишком тяжело.
– Я не знаю, куда она направлялась, полагаю, в клуб для лазанья, она всегда шла туда, когда ей было плохо. Дорога в тот вечер была скользкой. Влажность и туман. Какой-то идиот выскочил на красный и на полной скорости врезался в ее машину.
– О боже, Блейк. Мне так жаль, – прошептала Джоанна.
Ее глаза заблестели, по щекам катились слезы. Джоанна села и прижала мою голову к груди, я схватился за нее, как за спасательный круг. Джоанна гладила меня по волосам.
Я старался не вспоминать о смерти Стеф. Это было слишком больно. Мне нравилось жить в иллюзиях, где Стефани до сих пор жива, просто она никак не может найти время, чтобы прислать мне сообщение с пляжа Мексики или Пуэрто-Рико.
– Блейк…
– Я ведь тогда сразу прыгнул в свою тачку, Майя следом. Я отправился по той дороге, которая вела к центру, где работала Стеф.
