Я всегда считала себя похожей на отца, но видимо, так считала только я.
– Поэтому ты так холоден со мной? Ты считаешь, что я не твоя дочь?
Не верю в это. Такого не может быть! Я же Хэтфилд, всегда была Хэтфилд, хоть и под другой фамилией.
– Я не считаю, а знаю! Я был бесплоден уже год, когда твоя мамаша сообщила мне, что беременна. Я думал, это чудо, бог послал мне еще одного сына. Но родилась ты, а потом мне стало известно о том, что ты даже не моя дочь, ты отродье этого ублюдка, которого я когда-то считал своим другом!
Из моего рта вырвалось громкое фырканье.
Все то время, пока я полагала, что недостойна внимания отца, моего внимания был недостоин он.
Я не была плохой. И не заслуживала подобного отношения.
Блейк с сожалением посмотрел на меня, а Конрад полностью погрузился в себя, пытаясь осмыслить новую информацию.
Мне вдруг стало так легко внутри, и даже захотелось рассмеяться.
– Что? – Томас нахмурился. – Почему ты улыбаешься?
С моих губ все же сорвался нервный смешок.
Он был необычайно счастлив сообщить мне подобную новость. Но суть в том, что даже если он не мой отец, я в этом не была виновата.
– Хочешь правду? У меня камень с души упал! – честно призналась я. – Господи, как же хорошо, что мы не родственники! Представляешь, сколько раз в своей жизни я хотела быть дочерью Саймона? Мой отчим был для меня большим отцом, чем ты, Томас. А теперь оказывается, что я и есть его дочь. Это же все меняет.
Меня понесло, хотелось отомстить ему за все те годы, что я считала себя ничтожеством. Я была зла.
– Ты жестокий, мелочный и глупый настолько, что никак не можешь понять: наш мир изменился, и такие как ты совсем скоро перестанут иметь хоть какое-то влияние! Ты не представляешь, как же я счастлива, узнать этот мегасекрет!
Глаза Томаса округлились и окрасились черной яростью. Но для меня было настоящим удовольствием наблюдать за этим.
– Да как ты смеешь? – заорал он.
В мгновение Томас оказался рядом и занес надо мной руку. Я испугалась, что сейчас он ударит меня и зажмурила глаза.
Через пять часов мы покинули Монако и направились в Париж.
Мне предстояла встреча с другой частью моей семьи: мамой, бабушкой и Саймоном. До посадки оставалось не более двадцати минут.
Я чувствовала смятение и страх, от меня и так скрывали многое, а теперь еще и внезапно открывшаяся тайна моего отцовства. Все время до полета и во время него я думала об этом и с каждым часом впадала в уныние все сильнее.
Я всегда думала, что мы с Конрадом похожи, сомнений не возникало. У нас одинаковый темный оттенок волос, а еще синие глаза, не голубые и не серые, как у мамы и Саймона, а именно синие, такие были лишь у отца и его сестры Иветты.
Стюардесса остановилась у наших с Блейком кресел и передала ему плед. Конрад сидел в другом кресле и задумчиво смотрел в иллюминатор, держа в руке стаканчик с орешками.
Летели мы, конечно же, на самолете Конрада. Мой засранец брат не летает общественными самолетами.
– Давай, – сказал Блейк, укрывая меня пледом. – Замерзнешь.
– Сама справлюсь, – фыркнула я, расправляя концы пледа.
Блейк тяжело выдохнул:
– Прекрати. Я хочу позаботиться о тебе, не воспринимай мою заботу как услугу, за которую тебе придется платить. Просто прими это.
Я хмыкнула и вскинула подбородок. Возможно, я вела себя отвратительно, но ничего не могла поделать с этим.
– Ты злишься, потому что я ударил твоего отца?
Наши взгляд встретились, в его глазах я заметила грусть и решила сбавить обороты.
