Когда-то давно я спрашивала у бабушки, зачем им такой огромный дом. Она рассказала, что всегда мечтала о большой семье. Не хотела, чтобы ее дети и внуки разъезжались. В результате в доме жили бабушка, мама с Саймоном и штат прислуги.
У крыльца нас встретила Падма – управляющая домом, которая работает здесь, сколько я себя помню, и Оливер – ее сын.
– Джоанна, Конрад, – улыбнулась она. – Рада вас видеть. Оливер доставит ваш багаж в комнаты.
Я приветственно кивнула Оливеру, но ему показалось этого мало, потому что в следующую секунду он подлетел ко мне, сгреб в охапку, приподнимая над землей, и сказал парочку дежурных фраз на французском.
Оливер был на год младше меня. В детстве мы часто играли вместе и творили разные шалости в стенах поместья. Мой первый поцелуй случился в десять лет с этим кудрявым, темноволосым мальчишкой. Но Блейку не обязательно об этом знать. Ведь Оливер больше не щуплый малыш, а высокий и крепкий молодой парень, все с теми же кудрями и хитрыми карими глазами.
Лет пять назад Падма рассказывала, что ее Оли был влюблен в меня с самого детства. Надеюсь, он нашел себе кого-нибудь, кто может предложить ему больше, чем дружбу.
– Как дела, малышка Джо-Джо? – спросил он на английском с заметным акцентом.
– Малышка? Я старше тебя на год, малыш Оли!
Он отстранился с широкой улыбкой.
– Как скажешь.
– Значит, ты решил остаться в поместье? – с интересом спросила я.
Оливер покачал головой.
– Я приехал на выходные проведать семью. Завтра возвращаюсь домой, мы с моей девушкой держим небольшой этнический индийский магазинчик в городе.
Магазинчик? Очень интересно. И у Оливера есть девушка.
Обогнув меня, вперед выдвинулся человек, о присутствии которого я на несколько секунд забыла.
Оли сразу же протянул ему руку.
– Оливер.
– Блейк, – холодно представился Джефферсон.
Они пожали руки. Улыбка на лице Оли стала угасать.
– Ого, сильное рукопожатие, – криво усмехнулся мой друг детства.
Взгляд Падмы остановился на Блейке, и она аккуратно спросила:
– А вы?
– Я парень Джоанны…
– Блейк – мой друг.
Мы сказали это одновременно.
Оли отстранился и поднялся на ступеньку выше, останавливаясь рядом с матерью и с интересом разглядывая Джефферсона. Падма удивилась, но никак не прокомментировала эту странную ситуацию. Блейк коротко взглянул на меня, по его напряженному лбу я поняла, что он чем-то недоволен.
В чем дело? Разве мы не друзья? Я же не обманула Падму и Оли.
– Да, я друг Джоанны. – Согласился он и протянул руку для приветствия Падме, на губах его заиграла фальшивая улыбка.
Наблюдая за всем этим, я поняла, что Джефферсону лучше не иметь в своем арсенале ненастоящих улыбок, все они похожи на угрожающий оскал и могут пугать людей.
Оливер подхватил чемоданы. Блейк, поздоровавшись, отошел немного в сторону, а Конрад не проронив ни слова, вошел в дом.
– Что это с ним? – без интереса спросила Падма.
Я лишь махнула рукой, и подошла к женщине, обнимая ее.
– Ничего, его обычный день.
Падма по-матерински прижала меня к себе. Моего лица коснулись ее длинные черные волосы, нос защекотало от запаха зеленой травы и меда. Почувствовав такой знакомый аромат, я в наслаждении прикрыла глаза. Падма всегда была добра ко мне. Если остальные уделяли больше внимания Конраду, она предпочитала меня. Падма всегда мечтала о дочери, однако с этим у них с мужем не получилось. Поэтому она относилась ко мне как к родной. К тому же Падма не любила капризных детей и ворчливых взрослых, а Конрад был очень капризным ребенком, и очень ворчливым взрослым.
– Прекрасно выглядишь, – с улыбкой сказала она, оглядывая меня с ног до головы.
– Ты тоже, Падма.
Она пригладила свое васильковое хлопковое платье и, подхватив меня под руку, направилась в дом.
Падма даже в свои пятьдесят была настоящей красоткой. Обладая полной фигурой, она умело подчеркивала все свои достоинства: ее волосы всегда блестели, а лицо, усыпанное морщинами, не покидали румянец и сияние.
Падма была дочкой индийских иммигрантов. Когда я была маленькой, она рассказывала мне огромное количество историй о своем детстве в Индии. Они были и веселыми, и грустными, но все без исключения интересными.
Падма и ее семья были нам практически как родные. Бабушка относилась к ней, как к дочери, а не как к работнице.
Мы прошли в огромный светлый холл. Прямо передо мной раскинулась лестница, ведущая на второй этаж. По правую руку от меня располагалась гостиная, по левую – кухня. Падма вела меня на кухню.
– Симпатичный, – сказала она. Я оглянулась и остановила взгляд на Блейке, который без интереса рассматривал дизайн дома, следуя за нами. – Даже красивый, но взгляд уж больно суровый.
– Да, но не суди о нем лишь по его взгляду.
– Не имею такой привычки, ты знаешь.
Мы вошли в просторную кухню, и я практически мгновенно заметила Валентина – повара нашей семьи и мужа Падмы.
– Вэл! – крикнула я, чтобы за шумом вытяжки он точно смог услышать нас.
Мужчина обернулся.
– Не уж-то маленькая мисс Морель решила наконец навестить свою семью?
Мисс Морель.
