Возможно, она всё ещё не вылечилась, Ноктис почувствовал острую необходимость проверить её состояние. И принц приподнял подбородок девушки, с интересом осматривая шею, где ещё недавно были синяки от его пальцев. Девушка выдернула лицо из его рук, изгибая розовые губы в отвращении. Ноктис как ни в чем не бывало продолжил осмотр. Упертости ему сейчас было не занимать. Всё это они уже проходили, и сын короля постарался подготовиться морально к её противостоянию. Нокт прикоснулся кончиками пальцев к еле заметному шраму на плече. Вначале деликатно ощупал бледную кожу, затем неожиданно, впиваясь в него пальцами, потянул Клэр за руку. Сероволосый бесцеремонно наклонил девушку к себе, чтобы кинуть ледяной взгляд на её голые лопатки. Там не было и тени от прошлых синяков.
Почти уткнувшись лбом в грудь парня, Лайтнинг решила, что сейчас он попытается ещё и расстегнуть молнию платья. Она чувствовала себя вещью, состояние которой оценивают. Не выдержав такого обращения, Фэррон гордо выпрямилась и хлестко выдернула свою руку из его пальцев, выворачивая в болевом приеме кисть принца.
Выражение лица Ноктиса ничуть не изменилось, он почти лениво смотрел ей в глаза. Действительно, это не было больно, скорее унизительно для него. И Каэлум-младший умело скрывал свое желание грубо и с легкостью оттолкнуть её, развернуть к себе спиной, впечатав грудью в дверь, и властно продолжить так необходимый ему для успокоения осмотр, глазами, пальцами, всем своим телом… Он мысленно выругался, понимая, что начинает возбуждаться от её близости и непокорности, а одежда на ней хранит аромат духов Стеллы, что вызывает только нездоровые ассоциации. Этот тонкий и приторный аромат выводил его из себя ещё хлеще, чем белизна платья, уводя в глубокий омут воспоминаний, которые помнила даже не голова, а тело, впрыскивая в кровь с трудом забытые и сейчас болезненные ощущения. В голове Ноктиса мелькнула мысль: «Стащить с неё эту оскорбительную тряпку, вызывающую головную боль, и сжечь».
Лайтнинг увидела еле заметную слабину в его мимике, ресницы и ноздри дрогнули.
- Где мои вещи? - повторила она, теперь-то он не сможет игнорировать её вопрос.
Принц, разбуженный от своих мыслей её голосом, неприятно сощурился:
- У тебя были Твои вещи? - спросил он, делая ударение на местоимениях. Он снова грубил неспециально, просто розоволосая застала его врасплох.
Прибыв на Пульс, она уже и забыла, что это такое - владеть чем-то. Одежда всегда была не её, оружие — центра. А у неё когда-нибудь было что-то свое? Не детдомовское, не принадлежащее военной академии, не служебное? У нее была только сестра, оставленная в далеком Верхнем мире.
Спровоцированная Лайтнинг продолжала сжимать вражеское запястье холодными пальцами. Ноктису показалось, девушка вот-вот зарычит от злости на него. И снова её реакция казалась умилительной, родной и сладкой, вызывающей желание уткнуться лицом в её розовую макушку, широко улыбаясь. Свободной рукой Ноктис уперся в дверь за девушкой, специально, чтобы их близость давила на пылкую особу, судя по их прошлому поцелую, она вот-вот сдастся.
Действительно, холодок пробежал по голым лопаткам Лайтнинг. На нем была футболка без рукавов, которая нарочно открывала каждое движение, перекат мышц на руках и плечах, заставляя думать о почти неприличных вещах. Собравшись, она твердо сказала:
- Мне нужны мои часы и обувь.
Ноктис опустил глаза, он уже заметил, что она босиком, но не придал этому никакого значения. Когда дело доходило до подобных бытовых проблем, принц часто был рассеян. Светлые, как будто светящиеся, ноги стояли на холодной плитке, заставляя его пожалеть о грубости.
- Я скажу Игнису, - сообщил он, не поднимая головы.
Голос показался Клэр кротким, как тогда, на кожаном диване контрабандистов, и она отпустила его руку. Лайтнинг надеялась, что, освободившись, Ноктис наконец отпрянет от неё, давая пространство для свободного вздоха, но он остался на месте. В его голове определенно что-то созревало.
Он безумно хотел, чтоб розововолосая сейчас была благодарна ему за всё, что он сделал. Наконец сдалась и забыла всю свою глупую гордость. Как можно противостоять ему – потомку Гильгамеша?
«Давай же, хватит надувать и без того пухлые губенки,» - Ноктис мысленно требовал, чтобы Лайтнинг сама подалась вперёд, сама коснулась его, пусть даже вскользь по щеке или кончиками пальцев. Но девушка не поняла его шагов, наоборот, попыталась отстраниться, уходя хотя бы в сторону. Ноктис зацепился пальцами за удаляющееся плечо и одним сильным движением прижал её к себе. Руки сразу обвили плечи и грудь. Мышцы напряглись, пытаясь удержать худое и гибкое тело, упоительно приятное.
