Вначале пути Игнис сам был опустошен до такой степени, что не мог больше бояться. Он и не подозревал, как это сложно: бороться за жизнь, когда потерял страх. Один из них - Гладиолус - ушел навсегда, и Игнис почувствовал, что потерял что-то. Тот самый страх, что помогал ему бороться за жизнь и себя.
Он просто петлял с Фанг по городу, впервые не находя в голове идей, как выпутаться из крепкой хватки Оэрбы. А ведь он собственноручно создал этого монстра - импульсивную и эмоциональную фурию, не верящую его словам.
Поразительно, как одно событие запустило все небесные шестерёнки против него. Когда-то решение украсть сестру атамана и шантажировать Южный Клык казалось дерзким, рискованным, но единственно верным. Сейчас Игнис видел, что именно тогда он просчитался, и высшие силы восстали против него.
Вначале стерва из Кокона, свалившаяся им на голову и обратившая принца - главу восстания - в влюблённого мальчишку, а теперь Фанг.
Стратег не видел положительного исхода для себя, разве что, когда солнце победит ночь, восстание магическим образом исчезнет, и Фанг - ведьма из дикой пустоши - растает, как снег.
Не будь Игнис загнан в угол, он ни за что не решился бы привести её к Двум Винтовкам. Он не сомневался: Ваниль тут нет. Она уже должна быть у Сейфера и Эдеи Крамер. Это залог того, что недалёкий Алмази, пытаясь влиять заложником на Южный Клык, выроет сам себе яму.
Но в голове появилась мысль, что если контрабандисты поведают историю о нападении наёмников из Баламба, Фанг не убьёт стратега. Она понесётся сломя голову в гильдию Сейфера. Найдя нового врага, она наконец забудет об Игнисе. Как бы не играли в кровожадных варваров её люди, Фанг не была тем, кто культивирует насилие ради насилия. Казалось, он нашёл выход из этой ситуации.
Игнис впервые так сильно прогадал.
Они стояли на пепелище особняка “Двух Винтовок”. Здесь не было никого, кто смог бы перевести стрелки на гильдию Баламб. Так разнести дом могли лишь королевские солдаты. А Игнис когда-то говорил о неприступности этой крепости. Даже сам стратег теперь не верил, что Ваниль спаслась. А как уверить другого в том, во что не веришь?!
- Фанг! - обратился к Оэрбе паренёк, вышедший из-за разрушенной стены. Она движением глаз позволила говорить Ноэлю, - Мы никого не нашли, ни одного тела.
Фанг сглотнула.
- Видишь, они скорее всего ушли, - по-змеиному вывернулся Игнис, хватаясь за спасительные слова.
- Ноэль ты свободен,- сквозь зубы сказала Фанг.
Сын главного механика уловил в её голосе что-то зловещее. Разворачиваясь на каблуках, он отдавал себе отчет, что эта ненависть предназначена не ему. Фанг готовилась казнить Игниса - здесь, на пепелище, прострелить голову стоявшего перед ней на коленях мужчины.
Ноэль не шел, он плыл на ватных ногах. Он должен было окликнуть Фанг, остановить её, поймав за локоть, но не мог найти в себе что-то, что заставило бы его это сделать. Его сломали этой ночью. Разум Ноэля всё ещё цеплялся за ценности отца, его мораль, но вот тело было безучастно.
Ноэля до сих пор мелко трясло после того, как он убил первого в своей жизни человека. По сути, мальчишка никого не отправлял на тот свет. Фанг выстрелила в голову Кефке, но первый выстрел, перевесивший чаши весов на их сторону, был Ноэля. Этого хватало для сына главного механика, чтобы прочувствовать свою причастность к убийству. Глядя же на Игниса, видя его желтые и маслянистые глаза, слегка скривившиеся очки, попытки лгать, Ноэль давил в себе совесть и чувство вины. Такой человек достоин смерти.
Убивать нельзя? Даже Таких людей? Ноэль почти ненавидел себя, казалось до смешного глупым, как же он вырос в Южном Клыке, а их кровожадности не набрался. Отец учил его другому. Отчего Ноэль чувствовал в себе искру чего-то, что не принадлежит Диким землям и Пульсу. Его отца когда-то изгнали из Кокона. Слишком много времени назад, чтобы кто-то помнил на нем робу заключённого, но никто не забывал, что главный механик нездешний. Даже Ноэль, родившийся в Южном Клыке, нес на себе этот ярлык.
К чёртовой матери всё. Он вскормлен пороком Пульса, заклеймён его ветрами и пылью. Ноэль тоже потомок Оэрбы, и его кровь должна кипеть от жажды отмщения. Парень сжал рукоять меча, костяшки на руке побелели.
Он сегодня видел войну во всей красе. Если враги выделывают такое, то достойны такого же обращения. Он не будет убийцей, он станет их возмездием.
Ноэль вызвал в своей голове образ Лайтнинг, той, чья смерть привела его сюда. А ведь этот подонок Игнис был причастен и к этому преступлению, Ноэль имел не меньше прав казнить его, чем сама Фанг.
Он вдруг представил себя на месте бывшей атаманши, как он целится в голову этому парню, затем стреляет, и та взрывается кровавыми брызгами, очки его сползают с лица, а глаза тускнеют. К горлу поднялся ком тошноты. Стремясь устоять на ногах, Ноэль прижался к обломку стены. И увидел чёрную тень, ползущую к нему, за ней показался и её обладатель.
Ноэль застыл. Он видел этого человека раньше и желал его смерти не меньше, чем смерти Игниса.
***
