- Ни за что, - протянула она, прижимая к глазам холодную ладонь. Девушка окончательно и бесповоротно запрещала себе думать о подобном в отношении этого подонка. Она уже поняла, что Ноктис властно занял в её разуме слишком много места, и это заставляло её чересчур болезненно вытеснять его. Лайтнинг могла признаться только в том, что принц сложный человек с тяжелым характером, и она не хочет даже пытаться понять его извращенную логику, ещё, не дай бог, заразится… Валентайн бы корил её за такой непрофессионализм, но, черт побери, Лайтнинг действительно уже боялась соприкасаться сознанием с Ноктисом.
И все же сержант Фэррон почувствовала себя победителем, даже невзирая на болезненное состояние, очередной допрос и унизительное поведение принца. Девушка не прогнулась, не поддалась и вытеснила неприятного ей человека. Да и отдых принес ей большее спокойствия и уверенности в себе, нежели вчера вечером.
Эти мысль вернула её в себя, и Лайтнинг встревожено убрала руку от лица. На часах было 10-37, а за ними до сих пор никто не прибыл. Бросили, оставили здесь… Нет, может быть, просто её сигнал не дошел? В конце концов, они же в военном бункере. Это было бы ещё хуже: значит, в центре не знают местоположения и считают её мертвой… Но зелёный огонек на часах привычно мерцает, сигнал проходит. Значит, их все-таки бросили. Лайтнинг закусила губу от неприятного чувства предательства. «Что теперь делать? Послать сообщение в центр, но я обещала сделать это, когда операция пройдет успешно», - от такой глупой мысли засаднило в груди. «Просто послать очередное сообщение!» - и это казалось неправильным решением - не здесь и не сейчас, когда её запросто могут засечь. Связь односторонняя, а центр далеко. Попытка принесет только проблемы пленнице. Нужно дождаться более удобного момента. Теперь она сама за себя. Да и вообще как же было глупо ждать помощи от кого-то, надеяться на других.
Осознание того, что её покинули все земные и небесные покровители, вогнало в ступор. Действовать по протоколу? Продолжать задание? Или поступать по своей совести?
«Сама за себя», - повторила девушка и кинула оценивающий взгляд на вещи, что дал ей сероволосый подонок.
========== 15. На взводе ==========
«Выколоть глаз пластиковой вилкой… Идиотизм», - подумала Лайтнинг, рассматривая злополучный предмет в своих руках. Безумная мысль вызвала какую-то почти истерическую ухмылку. Откинув бесполезную вещь, она начала туго накручивать бинт вокруг плеча, подобно своим нервам.
Лайтнинг была солдатом и сама не замечала, что слишком привыкла двигаться по чужой направляющей. Потеряв нить, логически связывающую её последние безрассудные поступки, сержант Фэррон запуталась в том, что делать и о чем думать ей теперь. Вместо мозгов была гудящая агрессией муть. И эта жижа неверно нашептывала ей мысли и действия.
Какой-то инстинкт требовал от неё незамедлительного побега. Ей было невыносимо тяжело в плену, как будто бы сероволосый подонок до сих пор душил её. Но прежде она должна была вытащить Ваниль, так требовало её сердце. Да и Лайтнинг не могла по-другому, спасение и защита сестры атамана для неё теперь стали навязчивой идей, смыслом, который заполнил неожиданно вскрывшуюся пустоту и оправдывал её действия.
Бежать сейчас она не могла, мешали слабость, отсутствие оружия и замок на двери. Это была их территория, значит, девушка неминуемо проиграет. Единственное свое преимущество – неожиданность - она уже потеряла… Да, бежать сейчас она не могла, но никто не мешал ей думать об этом.
Как чувствует себя револьвер со взведенным спусковым механизмом? Пружина натянута до предела и рвется всем своим естеством отпустить боек, высвободить из капсюля огонь, чтобы пуля полетела вперёд, сметая и прожигая всё на своем пути. Разве револьвер знает, что после он окажется пустым?
***
Двое мужчин стояли у окна. Совсем близко, за пустеющей улицей виднелась пыльная равнина. Протяжные наслоения близких по цвету силуэтов составляли грустный пейзаж. Можно было только смутно догадываться, что там простирается сухая ложбина, песок, виднеются редкие кустарники, сухая трава и снова песок. Небо, казалось, отражало эту унылую картину безжалостно наступающими облаками. Долгое молчание заставило Виниана задуматься о душевном состоянии Винсента. Тот должно быть переживал потерю ученицы. Впрочем, вид у шпиона из Кокона был собранный и хладнокровный.
- На совет гильдии я тебя уж точно не протащу, - сказал лысоватый мужчина. – Я и так сделал для тебя… Центра много.
- Как думаешь, этого достаточно, чтобы гильдия не ввязалась в конфликт? Ты ведь сообщение нам не из вежливости послал,- Валентайн говорил устало, так, что было ясно, он не ругает Виниана, а скорее размышляет вслух. Глава третьего лагеря ответил сверлящим взглядом в висок, но Винсент не повернулся, продолжая демонстрировать свой безупречный профиль.
- Конечно, глупо было надеяться на какую-то помощь от вас… - сообщил Виниан.
