Время остановилось — и в кабинете остались только они вдвоём. Словно не было этих бесконечных месяцев порознь; словно не было свадьбы и безобразного, глупейшего скандала, который привёл их к расставанию; словно они всё еще были самыми близкими друг другу людьми, доверяющими второму свою жизнь без опасений и лишних слов. На мгновение стало неважно всё, что происходило весь последний год, стали неважны признания и ошибки. У них было только здесь и сейчас. Натянутая струна, соединявшая их, дрожала от напряжения, готовая порваться в любую секунду.
В Шерлоке не было раскаяния, Джон чувствовал это. Но не было и веры в его виновность. Ватсон ощущал растерянность, неуверенность друга и не понимал, что происходит. Он сам задыхался от обиды и неясного ему самому унижения, но пока не транслировал эти чувства в отношении Шерлока. Джон не привык ощущать себя жертвой, хотя не раз попадал в передряги вместе с Шерлоком и из-за него. Однако таким беззащитным он никогда не был. Ватсон сморгнул и отвернулся. И первые слова Холмса с момента озвучивания сказанного девочкой «Это он» легли почти приговором.
— Что связывало тебя с Кэрол, Джон? Ты знаком с ней? — голос Шерлока прозвучал глухо, но твёрдо. И Джон вздрогнул, осознав, что остатки его уверенности полетели в тартарары. Он встретил ледяной, «рабочий» взгляд серых глаз Холмса, которым тот всегда одаривал подозреваемых, — и понял, что надежды почти не осталось. Внутри оборвалось что-то важное, без чего невозможно было размеренно дышать. На миг он позволил увидеть свои чувства и опустил голову на скрещенные на столе руки — сил сопротивляться и делать вид, что его абсолютно не волновало поведение друзей, у него больше не было.
Шерлок глухо выдохнул и присел на подоконник, ощутив, что запас безразличного оцепенения почти на исходе. Разум кричал, что ему стоило взять себя в руки и провести обычный допрос, чтобы найти те связующие фрагменты, которые он постоянно упускал. А глупые сантименты, захлёстывающие его с головой, беспрестанно твердили, что поступать так с Джоном значило предавать и его, и их дружбу, уже не говоря о том, что только зарождалось между ними и требовало бережного отношения.
Но ни одна эмоция не отражалась на его лице. Он был спокоен внешне и горел изнутри от противоречивых чувств. Шерлок поймал потерянный взгляд Грегори, когда на миг отвернулся от Джона, и понял, что инспектор тоже на пределе — Лестрейд никогда не умел достаточно хорошо скрывать свои эмоции. Холмс вновь посмотрел на Ватсона как раз в тот момент, когда тот выпрямился, и заметил, как на его лице расцветает уверенная горькая улыбка, в которой так ясно читалось разочарование, что ему стало не по себе. Джон никогда не смотрел на него так и не одарял его подобной улыбкой.
На мгновение Шерлок ощутил, как его охватывает липкое ощущение безнадежности. Это был не страх, но нечто, схожее с ним. И он понял, что, если продолжит сейчас то, что начал, может потерять Джона вне зависимости от того, подтвердятся слова девочки или нет. Джон мог его не простить — сам Шерлок знал, что он бы подобного не простил.
Но отступать назад после всего, что им уже удалось сделать, было бы малодушием, и Холмс сам себе этого бы не позволил. Поэтому, осознавая опасность такого исхода, он всё равно вскинул подбородок и скрестил руки на груди, отгораживаясь от сомнений всеми возможными способами.
— То есть, это всё-таки допрос? — уточнил Джон убийственно спокойным тоном и отвернулся от Шерлока, вновь обращая своё внимание на Грегори. Тот сглотнул и обречённо кивнул, не видя смысла лгать ему. — Отлично. В адвокате не нуждаюсь, спасибо, что спросили, — хлёсткие фразы больно били по и без того неспокойной совести Холмса и Лестрейда, но они молчали, ожидая продолжения. — Эта девочка была моей пациенткой. Ты уже спрашивал меня об этом, Шерлок. Но она наблюдалась недолго, кажется, в связи с травмой.
— Почему Кэрол так отреагировала на тебя? Она боялась врачей?
Лестрейд удивлённо оглянулся на Холмса, чтобы удостовериться, что надежда в его голосе ему просто послышалась. Но она была написана даже на лице детектива — хорошо, что Ватсон в этот момент на него не смотрел.
Минута прошла в молчании, а затем Джон неуверенно покачал головой и посмотрел на них обоих, отрываясь от созерцания своих рук.
— Я не помню. Правда, не помню. В голове крутится что-то… Она ведь была у меня не единственным маленьким пациентом. Вроде бы она была спокойной, даже немного апатичной, будто болела. Хотя по анализам была совершенно здорова.
Шерлок дёрнулся, желая приблизиться, но потом оборвал себя на полудвижении и остался на месте. Джон не обратил на это внимания, погружённый в свои мысли. Грегори посмотрел на Холмса и пожал плечами — они оба понимали, что слов девочки и их подозрений было недостаточно для дальнейших оперативных действий в отношении Ватсона.
