Грегори, как бы ни хотел, не мог замять это и притвориться, что ничего не было. Если бы разговор с девочкой происходил наедине с Кэрол и Джоном — тогда еще существовала возможность провести все разбирательства в тишине и за закрытыми дверями. Но Лестрейд знал, что наутро в его кабинете уже будут стучать по столу с требованиями арестовать мужчину, опознанного девочкой, миссис Тодд со сворой адвокатов, а затем — и начальник их управления с требованиями о скорейшем раскрытии резонансного дела. Выхода не было — кроме разговора этой ночью, уже катившейся к завершению.
Джон закрыл за собой дверь и навалился на неё, обречённо прижимая затылок к холодному дереву. Ему не верилось в слова друзей о «сложном разговоре». Всю дорогу они молчали, изредка перебрасываясь парой слов, которые не значили совершенно ничего. В ушах звенел крик девочки, и он не знал, как с этим бороться.
Всё это казалось сумасшедшим сном, от которого он, сколько себя ни щипал, не мог проснуться. Грегори читал на его измученном лице именно это. Шерлок же вообще не смотрел в сторону друга. Он не знал, как мог бы поступить, если бы поймал его взгляд до того, как принять какое-либо решение. Он так долго готовил себя к тому, что в итоге обвинение упадёт на Джона, — и всё равно это стало для него неожиданным ударом под дых.
Холмс даже не хотел представлять, что ощущал Ватсон. Грудь жгло осознание того, что своим недоверием и решимостью допустить, что девочка не лгала, он предавал Джона, который ни разу за годы их дружбы не усомнился в нём. Даже во время сумасшедших ссор, когда один из них со злости уезжал из квартиры на несколько дней, а второй с мстительной обидой ждал подходящего момента выговорить всё, что накопилось у него на душе, они всё равно оставались близкими друг другу. Но прерванные жизни девочек и бесконечный страх в глазах Кэрол делали своё дело, вынуждая Шерлока поступать в соответствии с совестью, а не чувствами. Голова раскалывалась от тупой боли и полярных мыслей.
— Думаю, тянуть не имеет смысла, — начал Грегори, садясь за стол и приглашая друзей занять места напротив него.
Джон кивнул и прошёл через весь кабинет, медленно переставляя ноги, будто до последнего надеялся, что Лестрейд вскочит со своего стула, засмеётся и скажет, что это был всего лишь розыгрыш. Жестокий, совершенно не смешной, в духе обиженного Шерлока, — но только розыгрыш. Но инспектор продолжал сидеть на своём месте, напряжённо глядя на него и изредка оглядываясь на так и не отошедшего от окна Шерлока. Тот лишь развернулся и остался стоять на месте — с опущенной головой, погружённым в свои мысли и отчётливо игнорирующим пытливые взгляды обоих.
— Шерлок, ты не сядешь? Мне неуютно, когда ты стоишь за моей спиной, — начал терять терпение Грегори. Но Холмс лишь фыркнул и не двинулся ни на фут. — Хорошо, начнём, — сдался Лестрейд и, сцепив пальцы в замок, вытянул руки на столе.
Джон откинулся на спинку стула и повернулся к Шерлоку, изо всех сил стараясь посмотреть тому в глаза. Ему казалось, что, стоит им как прежде вглядеться друг в друга, всё тут же станет ясно. Но Холмс вообще не глядел по сторонам, упрямо просверливая взглядом дыру в беззащитной настольной лампе, стоявшей справа от Грегори.
— Джон, я не знаю, что произошло в палате Кэрол, но, надеюсь, ты понимаешь, что замолчать это у меня не получится. — Ватсон запоздало кивнул головой, когда услышал нетерпеливые покашливания Лестрейда. Он отвернулся от Шерлока и обратил внимание на говорившего, который с тревогой наблюдал за ними. — Ты был знаком с…
— Подожди, у меня есть вопрос, — перебил его Джон, опираясь о стол ладонями. Шерлок вздрогнул и наконец посмотрел на него, будто только что осознал, что друг находится в комнате вместе с ним. Грегори пожал плечами и сделал неопределённый жест рукой, что можно было расшифровать и как «валяй», и как «ради бога!». — Вы специально повезли меня с собой в больницу?
Вопрос повис в воздухе, выпустив в Шерлока и Грегори ядовитые шипы, заставившие их обоих вздрогнуть, хотя по Холмсу трудно было что-то определить. Бледный, он щурился, как от яркого света, но всё еще казался несгибаемым и полностью уверенным в себе — чего нельзя было сказать о Лестрейде. Тот выглядел растерянным и почти смущённым. С любым другим подозреваемым он бы не церемонился, но перед ним сидел его друг, с которым они вместе раскрывали дела уже больше пяти лет. Это было почти так же невероятно и болезненно, как если бы на месте Джона сидел Шерлок.
Грегори неясно пожал плечами и промолчал. Тогда Джон вновь повернулся к Шерлоку и на этот раз смог поймать его взгляд.
