— Побудь пока здесь, Джон, — внезапно обронил Лестрейд, шагая к двери и дёргая её за ручку.
— Почему? — Ватсон, волнуясь, посмотрел на Холмса, но тот неясно пожал плечами и двинулся в палату, приглашаемый придерживавшим дверь инспектором.
— Получим согласие родителей на твоё присутствие — тогда войдёшь.
— Раньше это не останавливало тебя.
— Раньше я знал, что от тебя ждать! — коротко и тихо рявкнул Грегори и скрылся в палате. Джон нахмурился и облокотился о стену. Правда неожиданно больно ударила по уже почти привыкшей к обвинениям совести. Но он привык к обвинениям Мэри и Шерлока — злость Грега отчего-то оказалась болезненней. Ватсон прикрыл глаза и постарался успокоиться: Лестрейд был прав, а клокотавшее в горле желание ответить на обидный упрёк было глупым и почти детским.
В это время Шерлок, замерший посреди палаты, внимательно оглядывал Кэрол со стороны, позволяя лечащему врачу закончить с её осмотром. Девочка выглядела неплохо для ребёнка, несколько суток находившегося в стрессовой и опасной для жизни ситуации: никаких видимых травм, немного бледное, осунувшееся лицо, испуганный взгляд. Всё могло бы быть намного хуже, подумал он с нехарактерным для самого себя облегчением. Однако на руке у неё уже находился золотисто-карий солнечный круг, всё еще достаточно свежий, чтобы детектив мог чувствовать запах хны, находясь так близко к девочке.
Грегори тихо беседовал с её родителями. Он объяснял необходимость осмотра Кэрол еще одним врачом, их специалистом. Шерлок еле заметно покачал головой — всё-таки они были слишком разными. Он сам сказал бы всё напрямую, получив тем самым нервную обстановку, а Лестрейд создавал благоприятные условия не только для них, но и для Тоддов.
— Подожди, Грег. Сначала мы поговорим с Кэрол, а затем позовём Джона.
Это было не предложение, а указание к действиям. И Грегори снова подчинился. Иногда ему хотелось напомнить другу, кто из них является начальником отдела, но затем он обрывал сам себя, еще даже не начав: Шерлок почти всегда был прав, пусть иногда его методы и вводили весь отдел в состояние глубокого транса. Это давно следовало признать и смириться. Поэтому он просто подошёл к девочке с правой стороны, а Шерлок — с левой.
— Здравствуй, Кэрол, — тихо поприветствовал девочку Холмс. Она кивнула в ответ. С молчаливым вопросом он обернулся к родителям, и миссис Тодд удивительным образом его поняла:
— Она не говорит. Еще ни одного слова не сказала, как мы её увидели. Даже не кричала, только плакала — и то беззвучно. Врач сказал, что это стресс. Должно пройти.
Женщина мужественно прикусила губу, изо всех сил стараясь не заплакать. Шерлок благодарно кивнул в ответ, чем немало удивил Грегори. Спокойно глядя на серьёзную, притихшую Кэрол, Холмс присел на край её кровати и спросил:
— Ты согласна немного поговорить с нами? Это очень важно.
Она немного подумала и снова кивнула, доверчиво глядя на странного взрослого, который обращался с ней как со взрослой. Шерлок отвечал ей тем же: их безмолвный диалог поразил Грегори куда сильнее прежних сногсшибательных и гениальных выводов детектива, ведь, пока они ехали в больницу, Салли рассказывала, что девочка отказывалась идти на контакт и вообще никак не реагировала на окружающих.
Кэрол бросила взгляд на Лестрейда, оторвавшись от разглядывания Холмса, и вопросительно склонила голову набок. Инспектор растерянно посмотрел на друга, не зная, что делать. Он был отличным борцом с преступностью, но с детьми общаться не умел никогда. Шерлок усмехнулся и объяснил девочке, зачем они пришли и кто они такие, между тем мягко взяв её за руку, на которой было нарисовано солнце, и с разрешения поднося ладошку к своему лицу, пытаясь уловить отголоски запахов, отличных от хны.
Шерлок был уверен: что-то было не так в этом рисунке. Но не чувствовал других запахов. Резко подумал о возможности нанесения на кожу тех самых веществ, которые поступали в организм девочек и отравляли их. Это было невозможно. Однако некоторые виды успокоительного, особенно синтезированного, реально было нанести на кожу вместе с хной для мехенди, и оно бы долго впитывалось, проникая в кровь, постепенно воздействуя на психику ребёнка, подавляя её и заставляя повиноваться воле похитителей.
Он обернулся на доктора, всё еще остававшегося в палате, и попросил кусочек медицинского пластыря. Легко приложив его к рисунку, Шерлок получил образец краски и убрал его в маленький пакетик для улик. Грегори кивнул, понимая его.
— Кэрол, ты помнишь, что было там, откуда ты убежала? — девочка кивнула и сжалась, от чего её мать с яркой, обжигающей ненавистью посмотрела на Холмса. Но тот не обратил внимания, полностью сосредоточившись на девочке. — Ты помнишь людей, которые были с тобой рядом? — снова кивок. Шерлок не разрывал с ней зрительного контакта. — Их было двое? — еще один кивок.
Грегори тихо выдохнул, уже совершенно не удивляясь тому, как слова детектива оказывались вещими. Но Шерлок молчал, лишь чуть заметно улыбался. Было невозможно сдержаться, когда его выводы обретали почти телесное подтверждение.
