Шерлок растеряно посмотрел на неё, не уловив сути вопроса, а затем кивнул, сориентировавшись по её выжидающему взгляду. Общаться с детьми ему всегда было намного легче и в то же время тяжелее, чем со взрослыми. Дети обычно чувствовали, что он относится к ним серьёзно, и потому доверяли ему свои тайны. Но это была еще и большая ответственность.
— Да, очень. Но не только. Я хочу узнать, кто это, Кэрол. И хочу найти Саманту.
Шерлок чуть наклонился вперёд, создавая заговорщическую атмосферу. И Кэрол поддалась: она тоже потянулась к нему и кивнула.
— Хорошо. — А затем начала говорить, медленно и тихо: — Там пахло краской и было темно. И холодно. А еще Саманта злилась и кормила меня невкусной едой. А тот дядя делал мне уколы. Я плакала и просила Саманту прогнать его.
Кэрол начала задыхаться. Шерлок тут же несильно сжал её пальчики, приободряя. Грегори внимательно следил за ними и Тоддом, который явно нервничал из-за взаимодействия дочери и Холмса. Через минуту она успокоилась и Шерлок продолжил разговор.
— Кэрол, Саманта как-то называла этого мужчину? — девочка отрицательно покачала головой, и Шерлок еле сдержался от разочарованного стона. — А он был с вами постоянно или приходил?
— Он приходил, делал мне укол, чесал шею и всё время торопился. А Саманта была со мной. Только она была злая, не жалела меня. Я просилась домой, но она говорила, что скоро у меня будет новый дом. А я не хотела. Иногда, когда я сильно плакала, она давала мне конфеты. Но они тоже был невкусные, но лучше еды.
— Конфеты? А тебе не хотелось спать после них? И какие были конфеты: круглые, квадратные, шоколадные?
Девочка пожала плечами, а затем, немного помолчав, ответила:
— Не знаю, они невкусные. Квадратные, чёрные. Мне они не нравились.
— А, когда ты еще была дома, Саманта не давала тебе такие конфеты?
Кэрол задумалась, видимо, пытаясь вспомнить то время. Доктор Шэффилд в коротком разговоре с ним и Грегори заметил, что некоторые воспоминания — как до похищения, так и после — девочки смазаны и должны пройти дни, а то и недели, чтобы её мозг смог восстановить потерянное. Это была обычная реакция организма на стресс, помогавшая сохранить детский разум неповреждённым.
— Я не помню, — призналась девочка через пару минут. Все мужчины в палате устало вздохнули. — Но я помню, что Саманта давала мне несладкие витаминки.
— Витаминки? Какие именно?
— Эмили давала мне сладкие, таких динозавриков из мармелада. — Кэрол помахала в воздухе ручками, примерно очерчивая фигурку динозавра. — А эти были в таблетках и не сладкие. Мне не нравилось.
— Почему ты не сказала маме или папе?
— После витаминки Саманта давала мне маленькую шоколадку, а мама и папа не разрешают есть много сладкого, — честно призналась она и виновато покосилась на отца. Максвелл, еле сдерживая себя, осторожно протянул руку, касаясь её предплечья и боясь, что дочь снова попытается избежать этого, а затем, осознав, что она позволила, пригнулся к ней, шепча «прости нас, милая, пожалуйста, прости».
— Значит, таблетки и конфеты… — еле слышно пробормотал Холмс, внимательно вглядываясь в уже почти сошедший рисунок-мехенди на маленькой ручке Кэрол. Он знал, что солнце в различных культурах являлось одним из двенадцати символов власти. Светило считалось источником жизни, вечной молодости. В некоторых верованиях народов Германии, Японии, Новой Зеландии, коренных жителей Северной Америки и Океании солнце считалось символом материнства, женского начала и отражением женщины.* И это изображение уже очень давно не давало ему покоя.
Внезапно в его памяти возникла тонкая женская рука с татуировкой в виде солнца на внутренней стороне запястья. Холмс видел её всего лишь несколько раз, но несоответствие глубинной женственности, мягкости и сотворённых ею кошмаров до сих пор поражало его, давно привыкшего к разным мерзостям и ужасам этого мира.
Шерлок встрепенулся и забарабанил пальцами по колену, как делал всегда, когда пытался ухватить ускользавшую мысль. Грегори с сомнением посмотрел на него, не понимая, что могло настолько привлечь внимание его консультанта в словах девочки. Но Холмс, явно поймав какую-то зацепку, уже переключил своё внимание на новые обстоятельства.
— Кэрол, ты молодец. А теперь скажи, вы переезжали за эти дни или были в одном месте? — Кэрол задумалась, а Шерлок покосился на Грегори, который быстро черкал заметки в своём блокноте, не забывая посматривать на него, чтобы хотя бы примерно представлять, что ждало их в ближайшее время.
— Нет. Я сидела в одном месте. На кровати было много одеял. Но там было очень холодно и темно. Всё время темно и холодно. И Саманта ругалась на того дядю, что он не мог найти место лучше. А он сказал, что зато никто не найдёт их тут. И стучал по окну.
— Там было окно?
Грегори видел, как Шерлок заёрзал на стуле — у него явно появилась идея. Кэрол снова кивнула.
— Но света не было. Оно было тёмное всегда. И меня не пускали к нему. Саманта ругала меня, если я вставала.
