Впрочем, нет, не глаза, а разум. Слишком уж я обрадовался виду суши, опрометчиво и преждевременно назвав ее другим берегом. Нет, это всего лишь высокий холм посреди Мертвого озера. Холм из черной липкой грязи вперемешку с деревом, камнями и костями.
Но суша это суша. Краткая передышка мне не помешает. Оставляя глубокие борозды в холодной грязи, я выбрался из воды и со стоном облегчения распрямил застывшую от холода поясницу, растер занемевшую шею. Усталости особой нет, бывало и похуже, но зябкий холод распространился по всему телу, глубоко запустил коготки в мои кости, почти подобрался к сердцу. Да, я рад небольшой передышке.
И это прекрасная возможность взглянуть на преследователей — как там их заплыв по грязевому болоту?
Да уж…
Довольно долго я вглядывался в медленно приближающиеся два плота, машинально утирая с лица грязь и пытаясь вытрясти ее из залепленных ушей. Про волосы и думать не хочется — проще срезать их под корень, чем пытаться отмыть.
Охотники разделились. Два плота. Два ужасных всадника. Два мерзких «коня». Между скрипящими и трещащими от натуги плотами пусть медленно, но упорно увеличивалось расстояние. Истолла вырвалась вперед. Сильно вперед. Она действует очень опрометчиво. И в первую очередь это заметно не по ней, а по ее отцу. Истогвий спустился со спины нежити, стоит на краю плота, наклонившись вперед, он напряженно застыл и что-то говорит дочери. Я слышу звук его приказывающего голоса, но не могу разобрать слов. Но тут и не нужно слышать слова — все ясно с первого взгляда. Молодой и неопытной девушке надоело бесконечное преследование, она решила покончить с убегающим чужаком одним решительным ударом — настичь и убить! На говорящего отца она и не смотрит, вытянулась в струнку, держит в руках лук с уже натянутой стрелой, нога в ладном и столь странно чистом в этом грязевом болоте сапожке нетерпеливо стучит по слепленному из гнилого мяса боку гигантской твари.
Истолла в нетерпении.
Истолла жаждет крови и жаждет ее прямо сейчас.
Неужели мне улыбнулась удача? Неужели это не хитрый вражеский ход, а самый настоящий и как всегда внезапный бунт любимого чада, считающего отца чересчур осторожничающим? Если так — вот оно мое знатное везение, уже второе за день. Чем я заслужил такую милость Создателя?
Давай, девчонка, давай… я гордо выпрямился во весь рост, принял небрежную позу, скрестил руки на груди, сверху-вниз наблюдая за медленно идущими по грязи плотами.
Я король горы! Я величествен и насмешлив, я смотрю на вас как на букашек ползающих в пыли. Моя голова надменно вздернута, тело чуть откинуто назад. Я делаю все, чтобы пробудить пылающую ярость даже в самом холодном сердце. А ведь Истоллу и дразнить особо не надо — даже издалека по ней видно, насколько сильно она взбешена. Расстояние между их плотами уже около тридцати шагов. И оно увеличивается все быстрее.
Истогвия подвел его выбор — он выбрал себе в «кони» самую крупную тварь. Самую тяжелую. Да и сам он не из мелких мужчин. Поэтому-то его плот просел так глубоко и сейчас то и дело черпает передним концом грязь, останавливается, вязнет в болоте. Истолле досталась нежить помельче, а она сама стройна и легка. Ее плот почти не задевает грязи под тонким слоем воды.
Глядя как глупая воительница подгоняет и подгоняет словами и ударами ворочающую шестами и досками-веслами нежить, я не верил своим глазам. Я никак не мог заранее предсказать подобное. Я даже не знал о том, что посередке Мертвого озера обнаружится обширное грязевое поле и высокий холм. И уж точно не мог я угадать, что Истолла пойдет против воли властного отца и постарается первой настичь меня. Звезды совпали? Удивительное стечение обстоятельств?
Ведь самое удивительное заключалось в том, что продолжая оставаться на плоту, Истогвий не мог обогнать дочь даже обладая своими нечеловеческими силой и быстротой. Вокруг него не сухая земля, не зеленый луг и не даже не холмы. Здесь лишь чавкающая гиблая грязь и как бы быстро не перебирал ты ногами, это не убыстрит твой бег. Да здесь и нельзя бежать. Нельзя даже просто шагать — только если ты не цапля, хотя и эта птица здесь завязнет. Я видел лишь один способ для Истогвия быстро добраться до дочери — вплавь как я, или же держась за небольшое бревно. Но вокруг него как назло ни одного подходящего бревна. Лишь куски сгнившей древесины едва держащиеся на плаву. Под его ногами есть бревна, но они связаны в плот. Все бревна связаны одной веревкой. Стоит развязать или обрубить узлы — и плот прекратит существование, превратившись в пляшущие на воде отдельные части. И тогда огромному и тяжелому кентавру несдобровать — он тут рухнет в ненавистную воду и начнет погружаться в грязь.
Как же все так сложилось? Звезды?
