Элвис, услышав наши клятвы, просиял так, будто ему только что сообщили о солд-ауте на стадионе. Он картинно щёлкнул пальцами в сторону Мёрфи не обмена кольцами, а как минимум начала Третьей мировой. Мёрфи, этот безжалостный сукин сын, который на допросах превращался в монстра, сейчас выглядел… взволнованным. Я бы в жизни не поверил, если бы не видел, как он, слегка дрожащими руками, открыл небольшую бархатную коробочку.
Там лежали два золотых кольца. Никаких бриллиантов и показухи. Просто гладкие, чуть поблескивающие в тусклом свете часовни обручи.
Я взял одно, оно показалось неожиданно тяжёлым в моей руке, и надел на её тонкий палец. Кольцо село идеально. Потом настала очередь Лёли. Её пальцы чуть дрожали, но она сделала то же самое. Гладкий холодный металл на моей коже ощущался… правильно. Словно последний недостающий кусок пазла встал на своё место.
– Что ж, властью, данной мне штатом Невада и духом самого Короля, – фальшивый Элвис театрально развёл руками, – объявляю вас мужем и женой! Можете поцеловаться.
– Наконец-то, блядь! – вырвалось у меня раньше, чем успел подумать.
Я притянул Елену к себе за талию так резко, что она тихо ахнула, зарылся пальцами в её мягкие волосы и поцеловал, будто от этого зависела моя жизнь. Глубоко, страстно, вкладывая всё, что не смог сказать словами – всю свою нежность, отчаяние прошлых лет, безумную, всепоглощающую любовь и облегчение оттого, что она, наконец, моя.
Елена ответила мне с такой же отчаянной силой, её руки обвились вокруг шеи, прижимая меня ещё ближе. И на несколько бесконечных, или, наоборот, слишком коротких минут, мы были одни во вселенной, в этом маленьком, немного нелепом островке света, поддельного бархата и дешёвых роз.
Когда мы, наконец, оторвались друг от друга, тяжело дыша, пытаясь восстановить сбившееся дыхание, Анна уже утирала слёзы рукавом своего платья, а Мёрфи смущённо улыбался.
– Ну, наконец-то, голубки! – воскликнула Анна, её голос был полон искренней радости. Она бросилась обнимать сначала Лёлю, крепко прижимая её к себе, а потом и меня. – Счастья вам, мои дорогие! Вы его заслужили, как никто другой на этом свете.
– Поздравляю, Феникс, – Мёрфи подошёл, и его обычно холодные глаза сейчас блестели непривычным теплом. Он крепко пожал мне руку, так что костяшки хрустнули. Потом также крепко, но уже бережно, обнял Лёлю. – Пусть все проблемы, через которую вы прошли, останутся в прошлом. Пепел, как ты любишь. И больше не расставайтесь, пожалуйста. – Он усмехнулся, но в голосе прозвучала серьёзная нотка. – Я не выдержу ещё два десятилетия такого сумасшедшего и безрассудного Ника. Мои нервы этого не переживут.
Мы рассмеялись и под звуки «Can’t Help Falling in Love» в исполнении нашего персонального Элвиса, вышли из душноватой часовни на улицу. Нас тут же окутал вечерний Вегас – калейдоскоп огней, непрекращающийся гул голосов, смеха, музыки из проезжающих машин и навязчивых мелодий из казино. Воздух после кондиционированной прохлады часовни показался тёплым и наполненным запахами города – еды из ближайших кафе, духов прохожих, раскалённого асфальта.
Мы стояли на тротуаре, всё ещё держась за руки, немного ошарашенные, но невероятно счастливые. Лёля посмотрела на меня, и в её глазах плясали смешинки и отражения неоновых вывесок.
– Ну что, мистер Картер, – поддразнила она, чуть приподняв бровь, – теперь ты официально женатый человек. Как ощущения?
Я ухмыльнулся, притягивая её ближе к себе, так что она почти прижалась всем телом. Моя рука скользнула с её талии на спину, ощущая тепло её кожи сквозь тонкую ткань платья.
– Охуенно, миссис Картер. – выдохнул я ей почти в губы, наслаждаясь новым, непривычным, но таким желанным обращением.
И в этот момент, вместо того чтобы отправиться к припаркованной неподалёку машине или в ближайший ресторан отмечать, меня осенило. В голове, словно вспышка, возникла идея – дикая, спонтанная, но такая правильная именно для нас. Я вдруг почувствовал непреодолимое желание отправиться в одно совершенно конкретное место.
Я сильнее сжал её руку и, не говоря ни слова, решительно потянул её за собой по оживлённому тротуару, лавируя между туристами с фотоаппаратами, шумными компаниями, зазывалами из казино и уличными артистами.
– Эй, куда ты меня тащишь? – рассмеялась Лёля, её голос был полон удивления, но она без сопротивления последовала за моим порывом. Её платье развевалось за ней, притягивая восхищённые взгляды прохожих.
Я не ответил сразу, лишь ускорил шаг, увлекая её всё дальше по сверкающему, никогда не спящему Стрип. Мы миновали помпезные входы в казино, яркие витрины магазинов. Адреналин смешивался с предвкушением, и я чувствовал себя так, словно мне снова семнадцать.
Наконец, свернув с главного променада в чуть более тихий, но всё ещё освещённый неоном переулок, я остановился перед витриной, над которой мигала вывеска с изображением изящно изогнутой иглы и надписью Ink Therapy. Дверь была приоткрыта, и оттуда доносился характерный жужжащий звук тату-машинки и приглушённая рок-музыка.
