Тяжесть кольца на пальце ощущалась почти нереальной, как и вес его слов. Как Ник и сказал, это был не вопрос, а приказ человека, который получать то, что хочет. Впрочем, стоило ли удивляться? У Ника ОКР, и ему просто необходимо всё контролировать, каждый аспект своей жизни, и моей, очевидно, тоже. И я понимала – Ник, вероятно, до чёртиков устал ждать мифического «подходящего момента». Да и возможен ли он вообще в его мире? Нет. Предложение, если это можно было так назвать, получилось не совсем романтичным. Но это было так в стиле Ника – прямолинейно, властно, и без сантиментов.
Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но из пересохшего горла не вырвалось ни единого звука, лишь слабый вздох. Могла только смотреть: на его непреклонное лицо, на ослепительный блеск бриллианта на моей руке, на пышные шапки пионов на тумбочке, и чувствовать, как земля уходит из-под ног, а моя жизнь снова, в который уже раз, закладывает такой головокружительный вираж, что захватывало дух.
– Хорошо, Ник, – наконец выдавила я. – Но, если бы ты спросил, я бы в любом случае сказала тебе «да».
Уголки его губ дрогнули и поползли вверх, растягиваясь в знакомую, самодовольную ухмылку.
– Я не хотел рисковать, – просто ответил он, и в его голосе, несмотря на всю серьёзность момента, проскользнули нотки той самой мальчишеской самоуверенности, которую я так хорошо знала и которая одновременно и бесила, и обезоруживала.
Я внимательно посмотрела на него, чуть прищурив глаза. Мозг, всё ещё пытающийся переварить произошедшее, вдруг наткнулся на мысль. Если бы моё зрение не восстановилось после всего пережитого, я бы не смогла оценить всю эту сцену, не увидела блеск бриллианта, красоту пионов, и, главное, выражение его лица и сложную гамму эмоций, которая так красноречиво говорила о его чувствах.
– Ты ведь знал, что я уже вижу, да? – произнесла я медленно, глядя ему прямо в глаза.
Николас лениво пожал плечами, словно это была сущая мелочь, не заслуживающая особого внимания. Он легко приподнялся со стула, нависая надо мной, и прежде чем я успела что-либо добавить, его губы накрыли мои. Поцелуй был не таким требовательным, как его слова, а скорее нежным и полным невысказанных обещаний.
Когда он наконец немного отстранился, оставляя меня чуть задыхающейся, с бешено колотящимся сердцем и совершенно сбитой с толку, он произнес, как ни в чём не бывало:
– Да. Бишоп рассказал мне пару дней назад.
– А если бы зрение ещё не вернулось? – голос предательски дрогнул. – Или вообще никогда?
Усмешка на его губах исчезла, сменившись выражением глубокой нежности. В его глазах блеснуло что-то серьёзное. Он снова опустился на стул, взял меня за руку, и его пальцы мягко сжали мои.
– Значит, сделал бы ещё одно предложение позже. Возможно, в лучшей обстановке, без больничных стен и запаха лекарств. – Он сделал едва заметную паузу, его большой палец нежно погладил тыльную сторону моей ладони. – Но на самом деле видишь ты, слышишь, можешь ли ходить сама… всё это не имеет для меня ровным счётом никакого значения, Лёля. Единственное, что по-настоящему важно – это чтобы ты была со мной. Я люблю тебя так чертовски сильно, что никакие обстоятельства этого не изменят. Неужели ты до сих пор этого не поняла?
Его слова окутали меня теплом, смывая остатки сомнений и страхов. Ник действительно смотрел на меня так, словно я была всем его миром. И так было всегда. Семнадцать лет назад, когда были почти детьми, и сегодня, после всего, что мы пережили.
Я медленно подняла руку, касаясь пальцами его щеки, ощущая лёгкую щетину и тепло его кожи. Он чуть подался вперёд, прижимаясь к моей руке, и на мгновение закрыл глаза. И в этот момент я поняла: неважно, что принесёт завтрашний день, сколько трудностей нам ещё предстоит осилить или какие невзгоды попытаются встать на нашем пути. Вместе мы всё преодолеем. И впереди нас ждала наша общая вечность, наше «навсегда». И это предвкушение, это чувство абсолютной правильности происходящего было самым чистым и прекрасным из всего, что я когда-либо испытывала.
Ник мог думать, что это я обвела его вокруг пальца, из-за чего он отошёл от первоначального плана – отомстить мне. На самом же деле именно он стал тем, кто безраздельно завладел моей душой. И никакое время, проведённое вдали друг от друга, не смогло бы стереть эти чувства. Наша история любви – это тёмная сказка страсти, граничащей с одержимостью. И мы оба заплатили непомерно высокую цену за право вновь ощутить, как наши сердца бьются в едином ритме.
