– Но ты… либо настолько слепа и глупа, что сама не понимаешь, в какую опасную игру ввязалась и с кем, либо… – его голос резко упал до ядовитого шёпота, он наклонился так близко, что я чувствовала жар, исходящий от его кожи. – Либо ты прекрасно всё осознаёшь. И эта твоя игра в кошки-мышки, бегство, театральное появление здесь – всё это часть грёбаного плана! Хотела заставить меня бегать за тобой? Возбудить меня погоней? Добиться моего внимания любой ценой?
Ник усмехнулся, но в этом не было веселья, только яд.
– Ты ведь ждала меня в том отеле, признайся?! – он почти выплюнул эти слова, его пальцы на моей шее снова сжались, не сильно, но достаточно, чтобы напомнить о его власти. – Ждала, что я ворвусь, как ревнивый идиот, потерявший голову, закину тебя на плечо и силой заберу домой?! Именно так поступил бы тот восемнадцатилетний Ник, которого ты так хорошо помнила и на которого, очевидно, рассчитывала! Но я не пришёл.
Он отстранился на полшага, но его взгляд стал ещё напряжённее, темнее. Воздух между нами накалился до предела.
– А когда я не оправдал твоих грёбаных ожиданий, что ты сделала? М? – его голос звенел от плохо скрываемой, сжигающей боли. Это была ревность. Обжигающая, уязвлённая, которую он больше не мог или не хотел маскировать под праведный гнев. – Ты пошла развлекаться с другим мужчиной!
Его голос упал до шёпота, от которого у меня по коже поползли мурашки ужаса. Каждое слово било наотмашь, как удар хлыста, выбивая почву из-под ног.
– Знаешь что, Елена? – его глаза встретились с моими, и бушующий в них огонь внезапно погас, сменившись мёртвой, ледяной пустотой. Выражение его лица стало непроницаемым, словно он захлопнул тяжёлую стальную дверь перед своими эмоциями. В этот момент вся хрупкая надежда, которую я принесла с собой, рассыпалась на миллионы острых, невидимых осколков у моих ног. – Я прощал многое в этой жизни. Но. Я. Никогда. Никому. Не прощал предательства.
Картер резко отпустил мою шею, и я пошатнулась, хватая ртом воздух.
– И ты… ты не станешь исключением.
Я поступаю неразумно?
Безусловно.
Намеренно веду себя грубо и жестоко с Еленой?
Абсолютно.
Но она должна, наконец, осознать, что играть со мной – не самая хорошая идея. И чем быстрее она это усвоит, тем лучше для неё.
– Я прекрасно понимаю, почему ты сбежала, – произнёс я, скользнув по ней безразличным взглядом. – И дал тебе время, чтобы всё обдумала и вернулась сама. Но вместо этого… встречаешься с другим. – я сделал ещё одну паузу, намеренно растягивая каждое слово, – Неужели ты всерьёз полагала, что какой-то сопляк сможет защитить тебя от меня? – горькая усмешка искривила мои губы. Я покачал головой, а потом, наклонившись, прошептал ей на ухо: – Ты разочаровала меня, Елена.
Слегка отстранившись, я наблюдал за реакцией её тела. Как расширились её зрачки, кожа на руках покрылась мурашками, лёгкий румянец расцвёл на щеках, дыхание стало чаще, а сонная артерия на шее запульсировала быстрее. Все эти едва заметные детали, невидимые для невооружённого глаза, не укрылись от моего внимания. Они говорили гораздо больше, чем слова.
– Ох, Лёля… – я не смог сдержать ухмылки. – Ты пытаешься отрицать, что жаждешь меня всем своим существом, но твоё тело… выдаёт тебя с потрохами. Скажи мне, Елена… – я намеренно сделал голос хриплым, низким, – ты возбуждена сейчас, не так ли?
Вместо ответа она лишь сильнее прикусила нижнюю губу. Тонкая струйка крови выступила на её коже, контрастируя с её бледностью. Эта смесь покорности и вызова… опьяняла.
– Если я прикоснусь к тебе сейчас… – мои пальцы, словно невзначай, скользнули по её руке, задержавшись на внутренней стороне запястья, где трепетал учащённый пульс. – …найду ли я тебя мокрой, Елена?
– Ник… – она с трудом сглотнула, её голос был едва слышным шёпотом, полным противоречивых эмоций. Страха? Или желания?
Впрочем, какая разница? И то и другое доставляло мне извращённое удовольствие.
Одним резким движением колена я раздвинул её ноги. Конечно же, она попыталась сжать их обратно, инстинктивно защищаясь. Усмехнувшись, я провёл рукой снизу вверх по внутренней стороне её бёдра, по гладкой, нежной коже. К моему – надо признать – разочарованию, на ней были трусики. Хотя даже если бы она свято придерживалась нашего контракта и встретила меня обнажённой, как и полагалось, это всё равно не помогло бы ей заслужить моё прощение.
Я отодвинул в сторону кружевную ткань, которая теперь казалась лишним препятствием между нами. И сначала лишь слегка дотронулся её влажных складок, скользнув большим пальцем по чувствительной коже. С каждым прикосновением влага становилась всё обильнее, её возбуждение росло с пугающей скоростью. Эта безудержная реакция её тела… она завораживала, пьянила, разжигала во мне первобытный инстинкт. Я не мог больше сдерживаться.
