– Хмм. – уголок его рта дёрнулся в подобии улыбки, на этот раз откровенно самодовольной. – Тебе это понравилось, не так ли, Елена? В принципе, я так и думал. Ты можешь сколько угодно лгать себе, и мне, но твоё тело – нет.
Прежде чем я успела возразить, защититься, просто вдохнуть, он сделал ещё один резкий выпад. Расстояние между нами исчезло. Его сильная рука взметнулась, и пальцы схватили меня за подбородок, заставляя поднять голову и смотреть в его потемневшие глаза. Его лицо оказалось так близко, что я видела каждую ресницу, чувствовала его горячее дыхание на своих губах и улавливала смешанный запах дорогого парфюма и чужой крови.
– То, что ты мельком увидела в той комнате, – его голос понизился до угрожающего, интимного шёпота, который вибрацией отдавался в моей груди. – это всего лишь прелюдия. Начало. Так, я поступаю с теми ничтожествами, кто смеет нарушать мои приказы, кто пытается меня обмануть, кто предаёт. Я ломаю их. Медленно. Очень жёстко. Пока они не забывают собственное имя и не начинают умолять меня подарить им быструю смерть. Просто чтобы всё закончилось.
Его большой палец едва ощутимо, но грубо провёл по моей нижней губе. Я невольно вздрогнула от этого прикосновения – одновременно интимного и полного угрозы.
– Я никогда не причинял такой боли женщине, Елена. – сказал он, внимательно наблюдая за моей реакцией. – Мне это неинтересно, и у меня есть принципы. Но я смотрю на тебя сейчас… – его взгляд снова скользнул по моему лицу, задерживаясь на глазах. – и у меня складывается очень странное впечатление. Будто ты провоцируешь меня. Будто тёмная часть тебя хочет узнать, каково это – быть наказанной по-настоящему.
Он наклонился ещё ближе, его дыхание коснулось моей щеки.
– Хочешь, чтобы я сделал исключение? Специально для тебя?
Кровь на его руках, на его одежде, ледяная жестокость, плескавшаяся в глубине его глаз – всё это было неопровержимым доказательством правдивости его слов. Картер смертельно опасен для любого, кто осмелится перейти ему дорогу. И вот я стою здесь, в его власти, перейдя все возможные черты.
Одна часть меня кричала от животного ужаса, инстинктивно желая сжаться в комок, исчезнуть. Но другая, тёмная, безрассудная часть, та, что проснулась в ту ночь и которую я так старательно пыталась игнорировать, испытывала странное, почти извращённое любопытство.
Что будет, если нажать на все его кнопки? Что случится, если он потеряет контроль?
– Ник… – мой голос был надтреснутым шёпотом.
Я с трудом сглотнула вязкую слюну, чувствуя, как его близость, его неприкрытая сила и исходящая от него аура опасности парализуют волю, делая ноги ватными.
– Да… я была не права… – слова давались с огромным трудом, словно я тащила их из себя клещами, каждое царапало горло. – Пожалуйста, прости меня… Мне не следовало… так поступать и убегать.
В этот момент в его глазах что-то неуловимо изменилось. Словно внутри щёлкнул невидимый переключатель. Холодная, расчётливая жестокость сменилась вспышкой чистой, необузданной ярости. Его челюсти напряглись, желваки заходили под кожей. Словно мои слова и извинения, были самой изощрённой формой издевательства для него. Его рука молниеносно переместилась с подбородка на мою шею. Сильные пальцы сжались – не душа, но властно удерживая, лишая возможности сделать хоть малейшее движение, – и он швырнул меня спиной к стене. Удар был такой силы, что у меня потемнело в глазах, воздух вышибло из лёгких. Я вскрикнула, скорее от шока, чем от боли.
– Думаешь, жалкого «прости» достаточно?! – прорычал он мне прямо в лицо, его голос сорвался на рык, полный такой ярости, что казалось, сам воздух вокруг него вибрирует.
Ник навис надо мной, прижимая к холодной, грязной бетонной стене всем своим телом, лишая пространства, воздуха, любой возможности отступить. Его глаза потемнели, превратившись в два бездонных колодца кипящего гнева.
– Думаешь, можешь заявиться сюда после всего, пролепетать извинения, и всё волшебным образом вернётся на круги своя?! Играть со мной?! Как с тем восемнадцатилетним идиотом, который был готов положить весь мир к твоим ногам?! Крутить мной, как тебе вздумается?! – его хватка на шее стала ощутимо крепче, почти болезненной, заставляя мой взгляд сфокусироваться на его искажённом яростью лице.
– Ты глубоко заблуждаешься, Елена! Я давно вырос из тех штанишек! – выплюнул он, отстраняясь на долю секунды, чтобы оглядеть меня с ног до головы. – Таких, как ты… красивых игрушек, «дырок», которые можно купить, использовать и выбросить, у меня может быть вагон и маленькая тележка! Я могу трахнуть любую женщину в этой чёртовой стране, если только захочу! Ты слышишь?! Л-Ю-Б-У-Ю!
Он замолчал, тяжело дыша, его грудь вздымалась под испачканной рубашкой.
