И он уже смотрел прямо на меня. Его тёмные глаза впились в меня, сканируя и оценивая мою реакцию на увиденное – и на него самого в таком виде. На его губах не было и тени улыбки, но когда наши взгляды встретились, одна его бровь чуть заметно, насмешливо приподнялась в немом вопросе, в безмолвной, жестокой провокации, в вызове:
«Ну что, Елена? Готова посмотреть наизнанку моего мира, на то, что скрывается за блеском казино и дорогих костюмов? Или развернёшься и сбежишь, как испуганный кролик, поджав хвост?»
Несмотря на тошноту, на парализующий ужас, сковавший все внутренности, на бешено колотящееся в рёбра сердце, которое, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди, я заставила себя стоять прямо. Стиснула зубы до боли в челюсти и натянула на лицо маску безразличия, отчаянно молясь всем богам, чтобы она скрыла тот ад, что бушевал внутри.
Я не дам ему увидеть мой страх или отвращение.
Собрав все остатки самообладания, я сделала едва заметный вдох и, глядя ему прямо в глаза, спросила, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо и ровно:
– Николас. Мы можем поговорить? Наедине.
Мои слова повисли в напряжённом воздухе, перекрывая стоны пытаемого. Картер ответил не сразу. Лёгкая складка пролегла между его тёмными бровями, он чуть нахмурился, словно искренне удивлённый – то ли моей дерзостью появиться здесь, то ли видимым самообладанием перед лицом ужаса. Его взгляд задержался на глазах ещё на одно бесконечное мгновение, всё так же изучая, взвешивая, пытаясь проникнуть за маску. Затем едва заметно кивнул и, плавно оттолкнувшись от стены, двинулся в мою сторону.
Я направилась к выходу из этой комнаты ужаса, стараясь, чтобы движения были плавными, а не паническими. Спиной я чувствовала его тяжёлый взгляд, прожигающий меня насквозь. Я заставила себя держаться прямо, не ускорять шаг и не оглядываться.
Мы вышли в тускло освещённый, длинный коридор. Тяжёлая дверь за спиной Николаса с глухим стуком закрылась, немного приглушив крики, но не убрав их совсем – они остались зловещим фоном, напоминанием о том, где мы находимся.
Я прошла ещё несколько шагов по бетонному полу, прежде чем остановиться и повернуться к нему лицом. Он не стал подходить вплотную, сохранив между нами расстояние примерно в метр. Это небольшое пространство вибрировало от невысказанного напряжения.
Я заставила себя встретить его взгляд, пытаясь расшифровать выражение его глаз, разгадать, что творится за этой маской холодной оценки. Но он был как закрытая книга, неприступная крепость.
Тишина между нами стала почти осязаемой, тяжёлой, пока он наконец не нарушил её.
– Что ты здесь делаешь? – его голос был низким, ровным, но с едва заметными стальными нотками. – Так яростно рвалась на свободу. Буквально испарилась при первой же возможности. А теперь сама приходишь ко мне. Сюда. В такое место. Зачем?
Я сглотнула, чувствуя, как во рту пересохло, а сердце колотится где-то в горле, мешая дышать.
«Мне нужно увидеть брата. Только это важно». – эта мысль билась в голове, заглушая страх и даже отголоски той ужасной сцены в соседней комнате. ФБР, жучки, весь этот кошмар отошли на второй план, стёрлись перед единственной целью – добраться до Алистера.
– Ник, понимаю, ты злишься на меня… – начала я, голос прозвучал чуть выше и тоньше, чем я хотела, но я отчаянно пыталась придать ему твёрдость. – Но мне действительно нужна твоя помощь. Это важно. И я… я надеюсь, ты сможешь на минуту отложить… всё это. И просто выслушать меня. Пожалуйста. Ради… всего, что между нами было.
– Было? – переспросил он, и это слово, прозвучало как пощёчина, как оскорбление самой идее того, что мы были вместе. – Я же говорил тебе – не пытайся манипулировать нашим прошлом.
Он слегка наклонил голову, окинув меня долгим, почти препарирующим взглядом. Не как мужчина смотрит на женщину. А скорее как энтомолог на пришпиленное к доске насекомое.
– В любом случае ты нарушила условия нашего контракта, Елена. – продолжил он, делая едва заметный акцент на слове «нашего», словно подчёркивая мою принадлежность ему по этому договору. – Твой братец – ходячий должник и лжец, который давно заслужил гораздо больше, чем пара сломанных пальцев. А ты решила, что можешь просто развернуться и уйти? Забыть о долге? О своей цене в этой сделке?
Ник сделал шаг вперёд, вторгаясь в моё личное пространство без всякого колебания. Его высокая фигура отбросила тень, которая поглотила меня, а удушающий коктейль из аромата его дорогого парфюма и тошнотворного металлического запаха крови стал почти невыносимым.
– Так объясни мне, почему я должен тебя слушать? Почему мне прямо сейчас не отдать приказ… и не наказать вас обоих? Я ведь очень чётко предупреждал о последствиях, не так ли?
Перед глазами тут же вспыхнуло яркое воспоминание о той ночи: его руки на моём теле, его жёсткая хватка, унизительная и одновременно странно волнующая власть, то, как он «наказал» меня тогда. Невольная, мелкая дрожь снова пробежала по телу, кожа покрылась мурашками. И конечно же, это не ускользнуло от внимания Ника.
